Вероника Павловна возвращалась домой с работы и возле самого подъезда перед ней, словно из-под земли выросла высокая черноволосая женщина в дорогой шубке, её ровесница.
– Ну и кто ты такая, что Богдан так на тебя запал? – сказала она с нескрываемой злобой. – Даже письмо тебе оставил!
– Кто вы такая?! – возмутилась ванина мама.
– Лаура я! Богдана... вдова... – последнее она сказала с заметной хрипотцой в голосе.
– Богдана Златовича? – удивилась ванина мама.
– Его, его. Ну и кто ты такая, что...
Но тут Вероника павловна демонстративно приложила палец к губам и махнула рукой вдоль Поварской, в сторону Гнесинки:
– Пройдёмся немного...
И увидев упёртый взгляд собеседницы добавила:
– Пожалуйста...
Та удивилась, но просьбу выполнила. Дамы двинулись по улице. Вероника Павловна выключила свой телефон, убрала его поглубже в сумку и только тогда заговорила:
– Мой Ванька учится в той же... – она пару шагов шла сцепив зубы, сдерживая рвущееся наружу неприличное слово, но всё же справилась с собой: – школе... откуда Рома сбежал. Только у Ромы хватило ума понять что к чему, а мой там залип. Интересно ему там, видите ли, а потом работать будет в этой... шарашке! А то, что у них с курса одного в омут утащили, девушку похитили, а Рома сам сбежал, ему как с гуся вода! Девку себе в лесу нашёл, гадюку подколодную! Светка эта, рожа бесстыжая! А он, типа, втюрился! Уйду оттуда, типа девочек потеряю! А эти гады так все документы составили, что я теперь могу забрать Ваньку оттуда только через суд. А тут ещё мой бывший влез, ванькин отец, ему типа, нравится, что Ванька там учится! Только бы меня позлить, а на Ваньку наплевать! Да и Ванька, типа, выучился чему-то! "Я морок наложу!", "Я ментов в Соловки пошлю!". Совсем стал неуправляемый...
Она перевела дух и продолжила:
– Богдан Златович хотел отомстить им, Панакеева на место поставить, Полоцкого, чтобы от Ромы отстали, я думала что Ванька кое-что увидит, задумается... А оно вот как получилось... Богдана Златовича убили, Рома в бегах, меня с должности сняли, в ФСБ вызывали, грозились что я у них под колпаком.
Она снова перевела дух:
– А вообще зря вы ко мне пришли...
– Да не выкай ты! – решительно заявила Лаура. – Мы в одной беде. На, держи!
И передала Веронике Павловне запечатанный конверт.
– Спасибо. И... если что надо – обращайся! Я сейчас в опале, но кой какие связи остались.
Вероника Павловна даже не удивилась, как легко она, формалистка и канцеляристка перешла на ты с этой едва знакомой ей женщиной. Лаура тоже ответила любезностью:
– И ты если что – звони. Богдан был бароном, много для ромалов сделал. Это цыганьё, конечно... – она раздражённо махнула рукой, – но есть и те, кто добро помнит, остался Богдану верен.
Последнее было сказано с немалой гордостью. На том они и расстались, обменявшись телефонами.
Старая цыганка, в которой и цыганку-то сходу не опознаешь, сидевшая на противоположной стороне улицы, на скамейке возле того самого сквера, где когда-то рос двухсотлетний вяз, проследила как дамы разделились: Лаура направилась дальше по Поварской в сторону Садового кольца, а Вероника Павловна – к себе домой. Покачав головой, старуха проворчала себе под нос: "И всё этим бабам неймётся!", и сама пошла в сторону Нового Арбата.
Молодой парень, что попивал пивко в самом сквере отбросил банку и двинулся было за ней, но двое других, занимавшихся тем же самым чуть поодаль, быстро подскочили к нему, ловко подхватили под руки, ткнули чем-то в живот и потащили в сторону Борисоглебского, где поутру, в одной из подворотен, удивлённые граждане обнаружили хладный труп с торчащим из-под левой лопатки ножом.