"Не будет преувеличением сказать, что в ряду авантюристов и шарлатанов всех времен и народов, в шеренге Калиостро, Казановы, Сен-Жермена и им подобных, Распутину принадлежит одно из самых первых мест - первое место по масштабу достигнутого успеха в воздействии на умы венценосных правителей и приобретения реальной власти и могущества", - писал в прошлом веке о Распутине профессор психиатр В.Е.Рожнов.
Григорий родился в 1872 году в селе Покровском Тюменского уезда Тобольской губернии в семье крестьянина. Дед его, Никифор Черный, крутого нрава и буйного распутства, был сослан в тюменский край на двадцать лет каторги за убийство и разбой. Рожденный от Никифора, Гришкин отец при рождении получил фамилию - Распутин, что и было записано в церковной книге. Внук пошел в деда. Не высокого роста, жилист, руки как крюки. Волосы на пробор, борода будто бы приклеенный клочок шерсти, впалые щеки, серые глаза, глубоко сидящие в глазницах, больше отталкивали, чем притягивали. Ни одна драка в селе, попойка или еще какое дурное дело не обходилось без Григория. Мастак красть лошадей, за что и получил кличку "конокрад", был не раз бит сельчанами. После одного из побоев едва выжил и скрылся из села. "Просветленным" оказался в Верхотурском монастыре Пермской губернии на богомолье. Замолив грехи, от скита к скиту, от монастыря к монастырю пошел по святым местам и застрял у хлыстов. По нраву пришлась секта. С новыми дружками и подружками блудный сын Григорий явился домой. Молился в погребе; в баню ходил с подружками. Сход решил, чтобы новоявленный "старец" не смущал народ, изгнать его из села. Сказано, сделано. Видение подсказало Григорию отправиться в Санкт-Петербург. Слава опередила старца, и дошла до инспектора Петербургской духовной академии отца Феофана: "Слышали, в Сибири праведник объявился, говорят, на три месяца дождь заговаривал, как Илья Пророк. Гришей его зовут: Видимо, большой святости человек!". С осени 1904 года Гриша живет в северной столице. Обласканный отцом Феофаном, был представлен Иоанну Кронштадтскому, после чего введен в дом знатока спиритизма - великого князя Николая Николаевича, а он через фрейлину императрицы Анну Вырубову в 1907 году представил тридцатипятилетнего "святого" царю, и тот определил его лампадником при дворе. Знакомство, как значимое событие, монарх отметил в дневнике: "Познакомился с человеком Божьим - Григорием из Тобольской губернии". "Он очень интересный человек. В его словах много народной мудрости. В вещах, которых он, казалось бы, и знать не может, он просто отлично разбирается". "Григорий Ефимович - это моя вера," - любила повторять царица. В одном из писем обращалась к нему: "Радость неописуемая, что Ты, возлюбленный наш, был у нас. Как Тебя достаточно благодарить за все: Только заснуть на твоем плече - спокойно, мирно, тишина кругом - душа куда-то далеко ушла. Ты ее взял туда, куда она стремилась. Спасибо за это забвение: Прости мне Ты, учитель мой, много, знаю, согрешила и согрешая, прости и терпи. Стараюсь быть лучше, но не удается - знаю, что много не хорошего делаю и мыслю - хочется быть хорошим христианином, добрым человеком - но так трудно. Сколько придется бороться с плохими привычками. Но Ты поможешь, не оставишь. Я слабая, нехорошая - одно только: Тебя люблю и верю Тебе". Дочь, Ольга искренне писала: "Бесценный друг мой! Часто вспоминаем тебя, как ты бываешь у нас и ведешь с нами беседу о Боге. Тяжело без тебя: не к кому обратится с горем, а горя сколько! Помолись за меня и благослови. Целую твои руки и верю тебе". Такие же письма писали Татьяна и Анастасия к "верному другу", прося у него помолиться за царствующую маму, дать ей покой, забвение.Наследник Алексей по-детски интересовался у отца: "Правда ли, что Григорий Ефимович святой человек?" Как не поверить в святость, если только он мог останавливать гемофилическое кровотечение, которым страдал мальчик. Лечебный феномен до сих пор остается не распознанным учеными. После одного из приступов болей в коленном суставе (у ребенка произошло кровоизлияние в него), царь благодарно записал: "После обеда приходил Григорий; посидели вместе у кровати Алексея". В царском дневнике больше отводилось места "другу" Распутину, чем началу империалистической войны. С завидным хладнокровием Николай сделал краткую запись: "19 июля, суббота, 1914 год: Погулял с детьми. В 6.12 поехали ко всенощной. По возвращении оттуда узнали, что Германия нам объявила войну! Обедали: Ольга, Александра, Дмитрий". Движимый маниакальной святостью, Распутин действительно распустился и взялся за дела государственные. Через Александру Федоровну смещал и назначал министров, вмешивался в дела Священного синода, указывал царю, как Верховному главкому, где наступать, а где придержать наступление на германцев и дошел до того, что стал активным противником Государственной думы. Узнав о поставленном в ней вопросе "о некоем Григории Распутине", дал царю телеграмму: "Папа. Дума твоя что хошь то и делай. Какеи там запросы. Это шалость бесовская. Прикажи. Не какех запросов не надо". Дума пасовала перед Распутиным. "Распутин имел громадное влияние в Царском", - писал премьер С.Ю.Витте. Вот просьба Распутина за своего протеже, написанная на клочке бумаги к другому премьер-министру Горемыкину: "Дорогой старче божей выслушай ево он пусть твоему совет и мудросте поклонитца распутин". Ища покой расстроенным нервам, помазанник божий любил свободное время проводить с Гришей. ": Вечером под влиянием успокаивающей беседы Григория душа пришла в равновесие". Перед отбытием в Ставку Николай II непременно жал руку "друга" и получал благословение. Об этом говорит дневниковая запись: "После обеда видел Григория, который благословил в дорогу". Ритуал благословения иконами тесно вошел в жизнь царствующих особ и Распутина. "В 6. 1/4 к нам приехал Григорий, он привез икону Святого Симеона Верхотурского, видел детей и говорил с ними до 7. ?. Обедал Орлов", - педантично занес царь в дневник. А чуть позже еще запись: "После чая принял Сазонова. Вечером приехал Григорий, побеседовал с ним и благословил меня иконой". О "святом" Григории говорил Петербург, но по-разному. Психопаты, искатели теплых мест, заинтересованные сановники и банкиры возвышали, целовали руки, просили помощи, совета, а реально мыслящие ненавидели "старца" и старались открыть глаза царю на темные делишки проходимца. Когда монарху доложили, что его любимец ходит в баню с женщинами, он отмахнулся. Знаю: ":он там проповедует священное писание... Григорий Ефимович святой человек, а на святых всегда клевещут". Лестницу удачи Распутин не хотел уступать бывшему своему другу иеромонаху Илиодору, который видел себя, чуть ли не духовником царя. С громом, скатившись вниз, иеромонах отомстил конкуренту. Заманив его в Ярославское подворье бил Григория по голове крестом, а два дружка кулаками. Дав обещание, не появляться больше во дворце, Распутин вырвался их рук экзекуторов и прямиком побежал во дворец с жалобой. Иеромонаха сослали в Флорщеву пустынь, где он отрекся от христианства. Злоба отрешенцу жгла душу, а Гришка в это время красовался в родном Покровском, хвалясь сельчанам высокими связями, святостью. Среди поклонниц оказалась и бывшая подружка Хиония Гусева. Науськанная неугомонным Илиодором, ножом распорола живот старцу так, что вывалились внутренности. Пошла срочная телеграмма царю об случившимся. К пострадавшему выехал лейб-хирург Федоров. Газеты Петербурга давали сенсацию за сенсацией: "Святой Григорий мается от заражения крови", "Распутин умер", "Конец конокраду": Оказывается, бывают чудеса на свете. Твердя: "выживу, выживу, выживу" Распутин выжил и явился в Петербург в венце мученика божьего. Фавор со стороны царя и царицы согрел душу страдальца. Еще бы, Распутин спаситель трона, добрый ангел семейства. Недовольство святошей росло. Покушения на жизнь старца участились: то ножницами чуть не отрезали ему мужскую силу, то хотели отравить, то устроить автокатастрофу: Встревоженный за жизнь Распутина, Николай 11 дал распоряжение тайной полиции следить за "другом" и приставить к его квартире на Гороховой охрану, с которой он частенько попивал мадеру. Чувствуя, что мистическая болезнь в доме Романовых слишком затянулась и неизбежен развал России, сложился новый круг заговорщиков, решивших спасти положение, уничтожив, как им показалось, главную причину - Распутина. В круг вошел великий князь Дмитрий Павлович, князь Ф.Ф.Юсупов, член Государственной думы В.М. Пуришкевич, поручик Сухотин и доктор Лазоверт. Ирина, жена Юсупова, была посвящена в план, но, находясь в Крыму, приболела и не участвовала в заговоре. Знал о нем и депутат от партии кадетов в думе В.А.Маклаков. Собрание состоялось в доме Юсупова на Мойке, чтобы обсудить план действия, который окончательно был утвержден в санитарном поезде Пуришкевича. Все было просто. Юсупов приглашает Григория Ефимовича к себе домой на чай, в который подмешивает сильнейший из ядов - цианистый калий, полученный от кадета В.А.Маклакова. Доктор констатирует смерть и на машине великого князя Дмитрия Павловича Романова труп увозиться за город. В ночь на 17 декабря 1916 года план решили осуществить. Горящий камин, золоченые кубки, старинная посуда, мебель, шкаф, где хранилось хрустальное распятие Иисуса Христа, персидский ковер и шкура белого медведя на полу, а также самовар, мадера и другие напитки создавали определенный уют в подвальной комнате на Мойке. Доктор Лазоверт заранее начинил три шоколадных, три миндальных пирожных лошадиными дозами яда и отдельно заготовил ядовитый порошок для чая. Приготовления на этом закончились. Переодевшись в шофера, доктор сел за руль. Феликс Юсупов рядом. Покружив по морозному городу, авто подкатило к Гороховой, 64. Возбужденный Феликс пошел за Распутиным. На стук хозяин отодвинул засов и, сняв цепь с двери, впустил гостя. За разговором Распутин поделился опасением, что его хотят убить. Юсупов не знал, куда себя деть. Переборов слабость, уговорил Распутина поехать попить чай и махнуть к цыганам. Потом в воспоминаниях заговорщик чуть ли не раскаялся: "Мне сделалось стыдно и гадко при мысли о том, каким подлым способом, при помощи какого ужасного обмана я его завлекаю к себе. Он - моя жертва; он стоит передо мною, ничего не подозревая, он верит мне: В эту минуту я был полон глубочайшего презрения к себе; я задавал себе вопрос: как мог я решиться на такое кошмарное преступление?". Все шло по сценарию. За мирной беседой гость попросил чаю. Были предложены и роковые пирожные. Распутин вначале отказался, но потом съел все. Цианистый калий должен был сработать моментально, но к великому удивлению Феликса чаепитие продолжалось. Тогда предложил вино. Вначале без яда. Выпив, гость попросил любимой своей мадеры. Эту рюмку с ядом, как и последующие две, пил улыбаясь. Взявшись рукой за горло, как не в чем не бывало, Распутин ходил по комнате. Феликс терял самообладание. Было от чего! Прошло два часа, все должно быть кончено, а приглашенный просит еще чаю и сыграть на гитаре "что-нибудь веселенькое". Пение Феликса расслабило Распутина. Ожидавшие наверху остальные заговорщики нервничали. Время шло, а конца не видно. Феликс поднялся к ним и вразумительно не мог объяснить причину задержки. Все были поражены, а особенно доктор, который не знал, что цианистый калий разлагается под действием сахара. Решено было спуститься вниз и задушить живучего гостя. Феликс возразил и, взяв револьвер у великого князя, решил лично расправиться со "старцем". Тот понуро сидел на кресле за столом. Предложение поехать к цыганам и мадера взбодрили Распутина. Встали. Подошли почему-то к распятию. "Господи, дай мне сил покончить с ним!"- пронеслось в голове у князя. Выстрел был направлен в сердце. С диким криком Распутин упал спиной на медвежью шкуру. На выстрел прибежали остальные. Сомнений, что "старец" мертв, не было. Великий князь и Пуришкевич, чтобы не осталась кровь на шкуре, оттащили труп на каменный пол. Потушив свет, закрыв выходную дверь на ключ, все поднялись наверх выпить шампанское за успех сделанного доброго дела. Что-то не давало покоя Феликсу. Спустился вниз. Тело лежало на прежнем месте. Постояв, он заметил дрожь левого века у убитого и наклонился рассмотреть. Конвульсии пробежали по Распутину. Вначале открылся его левый глаз, затем правый. К ужасу, "труп" вскочил на ноги и с ревом вцепился в плечо, повторяя: "Феликс, Феликс, Феликс", а при этом старался захватить его горло. "Я тогда еще яснее понял и глубже почувствовал, что такое был Распутин: казалось, сам дьявол, воплотившийся в этого мужика, был передо мной и держал меня своими цепкими пальцами, чтобы никогда уже не выпускать" - вспоминал Ф.Юсупов. С оторванным погоном, Распутин упал. Феликс бросился за помощью. Тем временем, почти на четвереньках, Распутин достиг двери, ведущий во двор и выбежал туда. Около сугроба свалился замертво от четвертой пули Пуришкевича: От слабости нервов Феликс впал в сумеречное сознание. Все разъехались. Спустя время великий князь Дмитрий Павлович, поручик Сухотин и доктор Лазоверт приехали на крытом автомобиле. Завернув труп убитого в сукно, прихватив шубу, зачем-то калоши, повезли к Петровскому мосту и сбросили в прорубь, надеясь, что течение все унесет в Финский залив. На мосту дали обещание друг другу отрицать все произошедшее. Днем, узнав о пропаже Распутина, разгневанная Александра Федоровна телеграммой вызвала из ставки супруга. 19 декабря он приехал, и началось расследование. Найденная калоша у проруби подсказала, где искать ее хозяина. Водолазы отыскали его. Заговор был раскрыт. Великого князя Дмитрия Павловича подвергли домашнему аресту без права выезда из города, а затем вместе с Феликсом Юсуповым заключили в Сергиевский дворец, чтобы оградить от покушения почитателей "старца". Затем царь принял соломоново решение: великого князя Дмитрия Павловича срочно отправить в персидский отряд генерала Баратова, а Ф.Ф.Юсупова в ссылку в имение Ракитное Курской губернии. Пуришкевич укатил на своем санитарном поезде на фронт. Поручик Сухотин и доктор Лазоверт остались в тени. "21 декабря 1916 года. В 9 часов поехали всей семьей мимо здания фотографии и направо к полю, где присутствовали при грустной картине: гроб с телом незабвенного Григория, убитого в ночь на 17-е дек. извергами в доме Ф. Юсупова, который стоял уже опущенный в могилу. О. Александр Васильев отслужил литию, после чего мы вернулись домой. Погода была серая при 12 градусах мороза", такую - скорбную запись сделал император в дневнике. Предполагалось Распутину в Царском Селе сделать мавзолей и затем канонизировать старца, которому недавно исполнилось сорок четыре года. Будучи в Новгороде, августейшая Александра Федоровна привезла для Григория из Новгорода икону "Знамение Божьей Матери", но при жизни его не успела подарить. Со своей подписью, подписями дочерей и Анны Вырубовой положила Распутину в гроб с запиской: "Мой дорогой мученик, дай мне твое благословение, чтобы оно было постоянно со мной на скорбном пути, который останется мне пройти здесь на земле". Подлинность этого текста засвидетельствовал друг царской семьи - французский посланник Морис Палеолог. Иконе суждено было явиться народу из гроба Распутина. Это событие описывал "Огонек" в марте 1917 года, от имени инженера Беляева: "Во время моего разговора с комендантом Царского Села, полковником Малевичем было получено сообщение об обнаружении могилы, находящейся под престолом строящейся Серафимовской церкви. Гроб был доставлен на вокзал, поставлен в товарный вагон и запечатан. При отъезде из Царского Села комендантом мне была вручена икона, обнаруженная в гробу Распутина. Икону эту я намерен отдать в Музей русской революции". Впоследствии гроб с телом Распутина был сожжен. За несколько дней до ухода в мир иной "друг" тоже благословил семейство Романовых: "Дух Григория Ефимовича Распутина - Новых из села Покровского. Я пишу и оставляю это письмо в Петербурге. Я предчувствую, что до первого января уйду из жизни. Я хочу Российскому народу, папе, русской маме, детям и русской земле наказать, что им предпринять. Если меня убьют нанятые убийцы, русские крестьяне, мои братья, то тебе русский царь, некого опасаться. Оставайся на своем троне и царствуй. И ты, русский царь не беспокойся о детях. Они еще сотни лет будут править Россией. Если же меня убьют бояре и дворяне, и они прольют мою кровь, то их руки останутся замаранными моей кровью, двадцать пять лет не смогут отмыть свои руки. Они оставят Россию. Братья восстанут против братьев, и будут убивать друг друга, и в течение двадцати пяти лет не будет в стране дворянства. Русской земли царь, когда ты услышишь звон колоколов, сообщающих тебе о смерти Григория, то знай: убийство совершили твои родственники, тогда ни один из твоей семьи, т. е. дети и родные, не проживет больше двух лет. Их убьет русский народ. Я ухожу и чувствую в себе Божеское указание сказать русскому царю, как он должен жить после моего исчезновения. Ты должен подумать, все учесть и осторожно действовать. Ты должен заботиться о твоем спасении и сказать твоим родным, что я им заплатил своей жизнью. Меня убьют. Я уже не в живых. Молись, молись. Будешь сильным. Заботься о твоем избранном роде. Григорий". Это знамение Николай II прочел после похорон Распутина, царица - раньше. Затем она передала предсказание "друга" митрополиту Питириму на вечное хранение. В роковые для Романовых дни дорога их еще раз перекрестились с незабвенным Распутиным. "14 апреля. Пятница. 1918 год. В селе Покровском была перепряжка, долго стояли как раз против дома Григория и видели всю семью, глядевшую в окно", - пометил экс-император в дневнике по пути к Екатеринбургу в дом Ипатьева. Записи в дневнике Николая Романова оборвались 30 июня 1918 года.
ссылка на статью http://www.c-cafe.ru/authors/vmp/00001.php
![](//img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/38/767/38767956_23b952af66f4.gif)
|