Сколько смешных и забавных историй с нами приключается ежедневно? Скажете, да редко что бывает. Ан нет, просто вы плохо слушали и не туда смотрели. Смешные истории из жизни подкарауливают на каждом шагу. Ну вот например одна...
Мужчина уже не молодой, но ещё и не старый сидел и ждал своей очереди. Звали его Васил1. В родное отделение милиции привела его гражданская совесть и желание помочь доблестной милиции в поимке мафии. Рядом с Сан Санычем сидел ещё кое-какой народец и, чтобы хоть как-то скоротать время, он решил поделиться жизненными впечатлениями с сидевшей рядом интеллигентной, благоухающей шикарным парфюмом дамой неопределенного возраста. Ну такого, знаете, когда один раз взглянешь - тридцатилетняя, а в другой раз - ну пенсия конкретная.
– Вот смотрю я на нынешнюю молодую поросль
особенно на девушек женского пола и удивляюсь, – начал он ни с того, ни сего, обращаясь к даме, – Этож до какого бесстыдства надо докатиться,чтобы предлагать такое пожилому человеку? – покачал он головой, незаметно наблюдая за реакцией соседки.
– А что такое? – проявила интерес дама.
– Вы представляете,идуяпонабережнойМосква-реки, а навстречу мне две молоденькие девочки. День прекрасный, вид открыточный, девочки одеты так прилично,живи и радуйся,а онимне да ещётаквежливо:
«Извините нас, пожалуйста, Вы нас не снимите?» Ну, я, разумеется, человек вежливый. Я им так сдержанно дал понять: «Девочки, милые, да я стар для таких выкрутасов. Я с бабкой уже давно не сплю, куда уж мне снять таких молоденьких, да ещё сразу двоих. Да и пенсия не позволяет». Они на меня смотрят, как на придавленного в транспорте, видно, не ожидали, что я им откажу. Вот ведь молодёжь какая, а вы говорите! Один разврат! – и Сан Саныч с удовлетворением неутомимого обличителя, откинулся на спинку деревянной истёртой скамьи.
Не обращая особенного внимания на даму, как на собеседника, Сан Саныч продолжал делиться впечатлениями по поводу распущенности современной молодёжи. Он сидел, облокотившись спиной на спинку скамьи и в полголоса продолжал делиться с сидящей рядомпосетительницей всёновымииновымиисториями.
– Аналогичный случай произошёл со мной, когда мы с женой прилетели из отпуска. Дочка с зятем подарили нам поездку в Турцию на неделю. И вот, когда мы уже прилетели обратно домой и встали в очередь для паспортного контроля, подходят ко мне две девушки, с виду очень приличные, и игриво так улыбаясь, спрашивают: «Вы последние с Таити (стоите)?» Я им очень вежливо: «Нет, – говорю, – нас много и мы из Турции». Они на меня смотрят, как на перегретого. Одна закатила глаза и отошла в сторону. Смотрю, они встали в другую очередь, рядом с другим мужчиной атлетического телосложения. Тот по возрасту ещё старше, чем я. Опять игриво так улыбаются.Вижупо губам,задают тот же вопрос. Он им чего-то ответил. Они так повеселели, стоят, смеются, заливаются. Представляете,– обратился Сан Саныч к даме, – Турция им, выражаясь ихним языком,некатит. Таити им подавай. А если б дед какой-нибудь двухсотлетний строчок с Канарских островов прилетел? – и Сан Саныч, выпучив глаза, выразительно посмотрел на даму, – то они б его тут же охмурили! Один развра – со вздохом добавил Сан Саныч.
– А то вот ещё,– онсживостьюотлипот спинки ислегка наклонился кдаме,– на днях купил красивыйкрасочный молодёжный журнал. На обложке сфотографирована дамабальзаковскоговозраста.Красавица,наряднаятакая за обеденным столом сидит. На столе яств, видимо, не видимо. И такие тебе, и сякие. Всякие разные, а сверху в левом углу написано «дают». Смотрю на обложку с другой стороны, сфотографирована другая половина шикарного стола и ещё одна дама сидит, улыбается. Сверху, уже в правом верхнемуглу написано«обе».Кто такие хоть, интересно даже стало? Читаю: «Актрисы сёстры Жемчуговы!»Это что ж такое получается,хочу я вас спросить? Уже ничего не стесняются.Даже в печати объявляют о своей полной распущенности и безнравственности.«Обе дают!» –это ж надотакоенапечататьпро себя?–иСанСанычслегка раскрасневшись от нахлынувших чувств, опять откинулся на спинку скамейки.
Женщина, разделяя возмущение соседа, покачала головой, вздохнула и участливо произнесла:
– А всё эта сексуальная революция. На Запад равняемся вот вам и результат, – один разврат…
– А неделю назад, – начал новую историю Сан Саныч, – протягивает мне дочь листик. Её дочь – моя внучка стало быть в школу во второй класс пойдёт. «Пап, – это дочь мне говорит, – ты в Москве будешь, вот тебе список литературы для Анечки».
Сан Саныч остановился, внимательно посмотрел на даму, чтобы удостовериться, слушает ли она его.
– Я всё купил, но вот это!!! – и он полез в карман.
Вытащив скомканный клочок линованной исписанной бумаги, он начал аккуратно его разглаживать. Разгладив, насколько это было возможно, он протянул листок даме и весь красный, как перец, указал пальцем вцентрлисточка.На листке женской рукой был выведен перечень того, что нужно было приобрести в магазине.
– Вот это прочтите, – и Сан Саныч ткнул указательным пальцем с коротким грязным ногтём в третью сверху строку: «Прописи».
– Малышам про половые органы в первом классе? Про писи детям?! – негодованию разгневанного Сан Саныча не было предела. – Да я профессора, который писал этот учебник в тюрьму за разврат малолетних, на пожизненный срок, – голосом сталинского прокурора вынес он приговор автору книги и добавил, – один разврат…
Дама, бросив взгляд на лист бумаги, вытаращила на соседа глаза, но ни чего не сказала.
–Ноэто,ещёцветочкипосравнениюстем,чтоявамсейчасрасскажу,–иСанСанычнаклонился к самому уху дамы.
– Не поверите, – и он, поозиравшись по сторонам и убедившись, что их никто не слышит, продолжил, –Дочь моя собралась на консультацию к врачу.
Беременная она, на пятом месяце уже. Так представляете, отцу своему, то есть, мне говорит: «Я хочу, чтоб меня мужчина посмотрел». Это она про гинеколога! Нет, вы только подумайте! «Я, – говорит, – им больше доверяю», – имитируя женский голосок и манеру речи, произнёс Сан Саныч. – И этодевушка,безпяти минут,можно сказать, дважды мать, говорит такое родному отцу. Да я бы со стыда сгорел, а она и бровью не повела!
Сан Саныч закатил глаза к потолку и так качнул головой, что больно ушибся о стену.
– Одинразврат, – заключил он, – и стал усиленно тереть ушибленное место. Тут вышел из кабинета следователь и громко произнёс:
– Свистунов Виталий Юрьевич!
Сидевшая рядом дама встрепенулась, кокетливо и жеманнопоправилапричёску,поджалагустонакрашенныегубки,приложилауказательныйи большой пальцы к уголкам рта и, слегка сдавив нижнюю губку, провела к середине подбородка. Дама встала,показно одёрнула платье, довольно коротенькое, и нехотя, вихляя бёдрами, как маятник от часов, выпятив походивший на футбольный мяч зад, лениво направилась к кабинету следователя.
– Нельзя ли побыстрей, Виталий Юрьевич, – поторопил даму следователь и игриво добавил, – у меня кроме вас ещё двенадцать человек сидят.
–Сидят?–удивиласьдамаисюмором в голосе добавила, – уже?
– Веселиться будем у меня в кабинете, – поддержав настрой дамы, продолжил следователь.
– Так Вы не женщины? – слегка привстав со скамьи, изумилсяСанСанычизависвположенииполусидя-полустоя.
– Это вы не мужчина! – огрызнулась дама-мужчина и продефелировала в кабинет следователя.
– Один разврат, – произнёс Сан Саныч голосом
поверженного и без сил плюхнулся на скамейку.