Цитата сообщения Cymylau
- Я должна с тобой поговорить! – прозвучал резкий крик вслед хлопку входной двери.
Девочка ускорила дробный скок по лестничным ступеням. Выскользнув из подъезда, заспешила на тренировку. За спиной – рюкзак. Он подпрыгивает на ярких лямках, в такт несмелому: «Не слышала.., не слышала…» Но колдовские слова ничего не меняют. Угрожающе короткое: «Нашла!» уже готово сорваться с бледных губ.
Но вот и стадион. Окрик тренера: «Живо! Переодевайся! Разминка началась!», оторвал от тревожных мыслей. Вбежав в раздевалку, натянула костюм и кроссовки и присоединилась к группе.
Два часа пролетели, как две минуты… Возвращаясь домой, устало брела тёмными улицами, запинаясь о неровности асфальта. Слово «Нашла!» уже окрасилось в грязно-чёрный чернильный цвет, ломая строй голубых клеток в белоснежной тетради.
Вот и дверь. Осторожно повернула ключ и на цыпочках вошла в прихожую. Вдоль стенки подобралась к гостиной.
- Входи! Что притихла?!
В комнате ярко горит свет. На столе – деревянная шкатулка. В руках у матери - секретная переписка. Даже отсюда, в нескольких метрах от стола, девочка «слышит» как кричат кривые строчки, сминаясь под властью кулака.
«Если бы я не была такой глупой! Записывать на обороте его записок свои ответы! На память.., чтоб вспомнить первую любовь, когда-то потом.., в будущем».
- Подойди! Сядь!
Осторожно присев на краешек стула напротив матери, девчушка вздрагивает от хлёсткого:
- Что это? Как объяснить?!
С хрустом смят почерк третьеклашки.
- Как ты смеешь?! – Мать встав со стула, медленно подходит к дочери.- Стыд какой!
Звон пощёчины. Детские глаза полны неверия. Прозрачные слезинки скользят по мокрым щекам.
- А ещё девочка! – Продолжает мать. – Где твоя гордость. Девичья?! Писать мальчику: «Я ТОЖЕ тебя люблю…!»
*** *** ***
- Мама, у меня всегда была девичья гордость… - Пара мутных капель стекает по глубоким бороздам пожелтевшей, пергаментной кожи.
Сидя за шатким кругом стола, старуха разглаживает скрюченными пальцами затёртый клочок.
- Всё, как ты учила, мама. – Пугливо оглядывается на дверь. Затем вспоминает, что бояться некого: мать давно умерла. И всё же невидящими глазами продолжает шарить в пустоте комнаты. - Одна… одна гордость… и эта… первая любовь…