Биографическая справка: Егор Владимирович Яковлев родился в 1930 году в Москве. Образование высшее, окончил Московский государственный историко-архивный институт.

В 1986–1991 годы — главный редактор газеты «Московские новости». «Сторонник горбачевской перестройки. Многолетие связан с Александром Яковлевым. Опираясь на его поддержку, противостоял давлению крайне правых сил, призывающих в расправе над газетой». (Попцов О.М., «Хроника времен «царя Бориса», М., «Совершенно секретно», 1996, с. 476). «Егор Яковлев превратил рекламно-экспортные «Московские новости» в символ гласности». («Новое время», N 49, 1992, с.6).

В 1991 году стал председателем Всесоюзной государственной телерадиокомпании, членом Политического консультативного совета при Президенте СССР. В 1991–1992 годы — председатель государственной телерадиокомпании «Останкино».

В ноябре 1992 года указом Президента РФ освобожден от занимаемой должности в связи с переходом на другую работу. «Он позднее объяснил свою отставку как месть за независимость, за самостоятельность, за то, что он — не «человек стаи». (Ельцин Б.Н., «Записки Президента», М., «Огонек», 1994, с.301). «Несправедливость президентского шага была очевидной. Формальной причиной сочли антиосетинский фильм. Истинную остается лишь предполагать». (Попцов О.М., «Хроника времен «царя Бориса», М., «Совершенно секретно», 1996, с. 476). «…Такого унизительного освобождения от должности он не мог предвидеть». («Новое время», N 49, 1992, с.6).

В 1992 году — генеральный директор специализированного государственного предприятия по производству телерадиопечатной продукции Российской государственной телерадиовещательной компании «Останкино» (госпредприятие «РТВ-Пресс»). В 1992 году — учредитель и главный редактор еженедельника «Общая газета» (одновременно).

Ельцин с Примаковым, оставаясь наедине, орут друг на друга. За толстыми дверями — не слышно. Видно охранникам на пульте через скрытые камеры. Наливаются краской, вцепляются в спинки кресел, матерятся по-мужицки. Потом у Примакова случаются прострелы в пояснице, а Ельцин — ничего, держится.

Наоравшись, они расходятся, хлопают дверями. По отдельности показываются перед телевидением. Тут и все мы видим не до конца еще спавшую апоплексическую красноту на их лицах, не совсем еще прочистившиеся от гнева мутные глаза.

Один говорит: "Пока полезен — пускай работает".

Другой бубнит что-то вроде того, что хоть сейчас уйду.

Все выдержано в старых, добрых, номенклатурных традициях. Чувствуется одна школа. Одно поколение. На этом сходство кончается.

Примаков, свой для страны, — чужой для Ельцина.

Он первым из премьеров, будучи еще при должности, смело на публике высказал свое негодование: "За кресло не держусь". Это — предел смелости для Примакова. Поступок, будучи неординарным для премьера, потрясший его психику и физиологию, ничуть не всколыхнул страну. Потому что проявлена была смелость чиновничья, а народу подавай смелость матросовско-космодемьянскую. Или смелость солдата Родионова, не поступившегося христовой верой и принявшего мученическую кончину от чеченцев.

Кажется, именно после Руцкого стали не в чести у народа высокопоставленные строптивцы.

Хотя при меньших внешних эффектах (без стрельбы, без омоновских погромов, без сидения в Лефортове) строптивость Примакова все-таки несравненно больше сделала для России. В нем в течение этих десяти месяцев как бы аккумулировались народные чаяния. Только наличие Ельцина не позволяло выплеснуть энергию государственности в общество.

Рубильник — в руках Ельцина. Пока он жив — не замкнет. Иначе сам сгорит в миллионах вольт народного гнева.

Так и мечется энергия недовольства в незамкнутой цепи от плюса к минусу. Когда коротнуло либерализм при Кириенко, весь потенциал направился на Примакова. Теперь, не найдя выхода в Примакове, потенциал, десятикратно ослабленный, готов устремиться к постлиберальному Черномырдину. Тот по громоотводу сольет его в землю.

Замкнуть собой цепь созидательного народного творчества мог бы Скуратов, открой он свои "чемоданы". Тогда бы Ельцин сгорел, обуглился и развеялся пеплом по истории. Но Скуратов не похож на героя.

Тогда, может быть, нашего мудрейшего премьера представим на трибуне Совета Федерации в неурочнывй час с разоблачительной речью против русской "банды четырех", как это было в не менее номенклатурном Китае?

Не представляется что-то. Максимум, на что он способен, так это хлопнуть дверью, уходя из "Белого дома" в отставку. В натуре — створкой о косяк. И все.

Но и этого с него было бы достаточно. Он проявил волю, упорство и самостоятельность. Выиграл многие бои тактического значения, несмотря на защемление нерва от неподъемной тяжести государственной идеи. Но стратегически он не выиграл даже тогда, когда развернул самолет по пути в Вашингтон. Авторство сценария принадлежало тому же Ельцину. Вот если бы Примаков, вопреки воле Ельцина, прилетел в Вашингтон и стукнул там ботинком по трибуне...

Хотя это уже из области исторических аналогий.

Александр ЛЫСКОВ

изготовление выставочных стендов 2

Грустная история Альберто Фухимори (вот он, на фото слева), звездного президента Перу, спасшего страну от самоуничтожения и получившего в благодарность от соотечественников комфортабельные тюремные нары, неожиданным образом способна утешить российского читателя, опечаленного предвзятым отношением внешнего мира к родному отечеству. Оказывается — и новейшая перуанская история демонстрирует это со всей очевидностью — никакой предвзятости к России не существует в помине, а есть лишь универсальная картина, описывающая отношение мировой элиты к младшим братьям, на каких бы континентах они ни обитали — в Африке, Южной Америке или Евразии. Картина-пастораль называется «Мураши выпасают тлю».

Не неволят, не насилуют принуждением, не выкручивают руки, а именно выпасают — терпеливо, спокойно, вежливо и по-хозяйски. О том, что пастбище лишено личной неприязни и носит универсальный характер, свидетельствуют удивительные параллели, зеркально отраженные в истории нашего отечества и такой, казалось бы, далекой от нас, да и от какого бы то ни было политического мейнстрима страны, как Перу.

До чего же будет удивлен читатель, когда узнает о существовании в Перу и разгона собственного парламента, и «голосования сердцем» со всеми вытекающими манипуляциями, и спешно перелицованной конституции, и пассионарных политиков японских кровей, и затяжной интриги «третьего срока», и закулисных кукловодов, и прогрессивной приватизации, средства от которой затерялись на полпути до бюджета, и юркого распихивания по чиновничьим карманам иностранных инвестиций, и даже собственного «Норд-Оста»! Невозможно избавиться от впечатления, что универсальный сценарий для затаскивания бестолковых сынов в лоно демократии писался под копирку в одном кабинете.

Всё это — заметьте! — в истории Перу и России не разметалось по времени, а компактно сконцентрировалось в одном десятилетии: легендарных и лихих 90-х! А посему — долой тоску-печаль да беспочвенные разговоры о предвзятости! Ничего личного, господа, ничего личного! 

У двух самых больших и сильных государств Европы, Третьего рейха и СССР, и правда много общего.

1) После Мировой войны 1914–1918 годов в Германии и России идет жестокая Гражданская война. Формы этой войны разные, не совпадают ее ожесточенные и более спокойные фазы. Но граждане и Германии, и бывшей Российской империи воюют друг с другом. Хорошо, если воюют словами, в газетах или на митингах. Но чаще воюют не одними словами. Гремят выстрелы, идут в ход ножи и кастеты, льется человеческая кровь.

2) В каждом из этих государств приходит к власти партия социалистов—единомышленников, выросшая из кучки людей до структуры, объединяющей миллионы людей.

Придя к власти, такая «партия нового типа» начинает строить новое общество.

3) Третий рейх и СССР — предельно агрессивные государства, исходно стремящиеся к расширению своих пределов.

Но есть и серьезные различия

1) Идеология «интернациональных коммунистов» в СССР требует намного более глобального изменения общества.

Раз так — то и крови будет пролито больше. И жизнь отдельного человека в СССР будет менее комфортной, гарантированной и спокойной.

В Третьем рейхе сохраняется многое из нормальной человеческой жизни: в первую очередь частная собственность и семья. В 1940 году в Артеке был слет пионеров—героев, повторивших подвиг Павлика Морозова. В Германии абсолютно невозможен слет членов Гитлерюгенда, сдавших в гестапо своих отцов.

Власть в Третьем рейхе имеет четко оговоренные границы. Пока человек не переступил их — он в безопасности.

— Гитлер точно проиграет войну!

— Почему?!

— Да тут все анекдоты про Гитлера травят… прямо в очередях… Попробовал бы кто у нас про Сталина…

2) «Интернациональные коммунисты» могут опираться на гораздо большее число людей в разных странах.

Хотя бы теоретически все трудящиеся всего мира могут стать коммунистами, создать свои Советские Социалистические республики. В том числе Советскую Социалистическую Республику Бразилия и Советскую Социалистическую Республику Австралия. Труженики полей Пенсильванщины могут начать битву за урожай, а рабочие Сицилии могут организовать соцсоревнование по всем правилам революционного энтузиазма.

Путь открыт всем, нет никаких ограничений.

«Национальных социалистов» Германии ограничивает собственная идеология: расовая теория. Народы мира можно покорить, но никак невозможно сделать «неарийца» «арийцем». Число «своих» заранее ограничено, нет пафоса бесконечного расширения числа единомышленников и «партейгеноссен».

3) Нацистская пропаганда намного менее успешна. Даже когда она объявляла «арийцами» и «нордической расой» британцев или скандинавов, те думали совершенно иначе.

Идеология «крови и почвы»? Но у каждого народа своя кровь, и у каждой страны своя почва. Пойди объедини…

4) «Интернациональные коммунисты» стремятся к намного большему переделу мира. Их цель — «Всемирный Советский Союз», о котором поет Рот Фронт. В этом есть смысл, потому что все народы мира могут совершить социалистические революции.

«Национальные социалисты» хотят намного меньшего: объединить всех немцев и подчинить страны, в которых живут этнические немцы, «volksdeutsche». Что делать с остальным миром, им не очень понятно. Сделаться самым сильным государством, господствующим на земном шаре? Это предел возможного.

Ведь даже если они завоюют весь мир, получится такое странное лоскутное государство, вроде феодальных империй. Большинство населения земного шара — люди «низких рас», они даже теоретически никогда не смогут стать национал—социалистами. Они — покоренные, рабы… и только. Еще древние римляне знали, что «имеющий раба имеет врага». Идеология нацизма не позволяла делать хотя бы часть покоренных единомышленниками, усиливающими победителя.

5) «Интернациональные коммунисты» намного хитрее и лицемернее. Истребляя своих врагов и целые классы общества, коммунисты скрывали это изо всех сил. Стремясь покорить мир, говорили об «освобождении народов». Изымали книги из библиотек, но не жгли из них костров.

Нацисты же прямолинейны, как дубинка в руках рот—Фронтовца или штурмовика. Они и книги сжигали публично, и врагов истребляли публично. Они открыто заявляют, что не считают другие народы равными себе. О стремлении всех покорить и подчинить заявляют совершенно откровенно.

Ведомство Геббельса так и называется — «Министерство пропаганды». Оккупацию нацисты называют оккупацией, покорение — покорением. Так невозможно привлекать на свою сторону, так можно самое большее — устрашать. Но ведь и устрашенные не полюбят того, кто их пугает. Они все равно будут искать способа с ним расправиться.

В политике нацисты ведут себя, как отрицательные герои сказок Маршака! У Маршака Волк четко выдает свою политическую программу:

Ловить мышат,

Давить лягушат,

Ежей душить,

Петухов потрошить!!!

Такая пропаганда плохо кончилась для Волка… Плохо кончилась она и для Геббельса.

Но независимо от различий между собой, к середине 1930–х годов социалисты образовали целый пояс агрессивных и могучих государств. Эти государства стремятся не просто к переделу мира. Они хотят изменить политическую систему в мире и в каждой из завоеванных ими стран.

Назову только несколько имен: Алла Борисовна Пугачева (р. 1949). Не все в ее биографии складывалось гладко… В 1987 году в результате скандала в гостинице «Прибалтийская» она на время пропала из эфира.

Но начинала она в 1970-е, раскрутили ее году к 1976-му.

Официальней официального: Кобзон Иосиф Давидович (р. 1937). В 1964 году — лауреат Всероссийского конкурса артистов эстрады и лауреат Международного конкурса в Сопоте (Польша), тогда же присвоено звание «Заслуженный артист Чечено-Ингушской АССР».

В 1965 году Кобзон принял участие в международном конкурсе «Дружба», который проходил в шести социалистических странах, и завоевал первые места в Варшаве, Берлине и Будапеште.

Кобзон исполнял песни в многосерийном кинофильме «Семнадцать мгновений весны».

Андрей Вадимович Макаревич (р. 1953) — другое поколение и другой стиль, другая судьба. Но и его «Машина времени» — советская рок-группа основана в глухо «застойном» 1969 году. Он и гонениям подвергался. В 1982— 1984-м, в период правления Андропова и Черненко, в СССР прошли кампании против самодеятельных музыкальных коллективов. В газете «Комсомольская правда» даже была опубликована статья Николая Кривомазова «Рагу из синей птицы» (аллюзия названия одной из песен «Машины времени» «Синяя птица»).

Что характерно — письмо против «Машины времени» подписали известные красноярские музыканты и писатели, в том числе Р. Солнцев и В. Астафьев. А группа уцелела и благополучно существует до сих пор.

Думаю, любой из читателей легко дополнит мое описание, вставив другие имена.

Борис Немцов — один из известнейших российских демократических политиков. Однако известность — не главное: Борис по праву считается одним из самых искренних и неравнодушных политиков в нашей стране, не боящийся открыто высказываться по поводу происходящего в России.

До начала политической карьеры Борис, выпускник радиофизического факультета Горьковского государственного университета им. Лобачевского, работал в области теоретической физики и астрофизики, занимаясь проблемами физики плазмы, акустики и гидродинамики. Активную политическую карьеру начал еще в конце 1980–х, борясь с планами строительства в Нижнем Новгороде атомной котельной. В 1990 году был избран в Верховный Совет РСФСР.

Б. Немцов имеет за плечами уникальный опыт государственного управления и публичной политики. В 1990–е — эффективный губернатор, пользующийся широкой народной поддержкой, четырежды завоевывавший несомненное большинство голосов на выборах в Нижегородской области. В 1997–1998 годах работал вице–премьером российского правительства, министром топлива и энергетики, и в этом качестве начинал важнейшие системные экономические реформы, в частности — реформу инфраструктурных монополий, коммунальную реформу. Автор важнейших антикоррупционных законов о госзакупках, программы предоставления жилья для военнослужащих, подготовки управленческих кадров за рубежом. Многие из предложенных им преобразований, призванных сделать Россию современным демократическим государством с эффективной экономикой, были положены в основу программы социально–экономического развития страны 2000 года, реализация которой позже оказалась провалена президентом Путиным.

В 1997 году Немцов отстоял «Газпром» в жесткой схватке с Вяхиревым и Березовским, не позволив приватизировать компанию за бесценок. Среди других важных итогов его деятельности — разработка системы упрощенного налогообложения малого бизнеса (вместе с Ириной Хакамадой), принятие правил равного доступа к трубопроводам «Газпрома» для независимых газодобывающих компаний.

В 2000–2003 годах Немцов возглавлял демократическую партию и одноименную фракцию в Государственной думе «Союз правых сил». В 2004–м, не попав в следующий состав Думы, ушел из политики — однако в 2007–м совершил громкое возвращение, в качестве одного из лидеров предвыборного списка партии СПС. Сказанные им впервые за долгое время в эфире государственных телеканалов слова правды о происходящем в путинской России стали глотком свежего воздуха для многих неравнодушных граждан нашей страны.

Владимир Милов — представитель новой генерации российских либеральных политиков. В свои 35 лет он уже имеет за плечами серьезный опыт государственного управления — в 1997–2002 годах он работал в федеральных органах исполнительной власти, всего за 5 лет пройдя путь от ведущего специалиста Федеральной энергетической комиссии до замминистра энергетики. В. Милов был одним из главных разработчиков российских энергетических реформ, призванных повысить эффективность энергетического сектора страны.

В. Милов — автор разработанной в 2002 году концепции реформы «Газпрома», направленной на преодоление нарастающего дефицита газа и предотвращение галопирующего роста цен на газ для российских потребителей. Эта концепция была отметена с порога президентом Путиным, в результате чего сегодня дефицит газа в России ощущается все острее, а цены ускоренными темпами приближаются к европейским. Милову принадлежит основное авторство принятого в 2003 году пакета законов о российской электроэнергетике, впервые создавших правовую базу для развития и реформирования российской электроэнергетической отрасли.

Добровольно покинув правительство в конце 2002 года, он стал крупнейшим российским независимым экспертом в области энергетики, получив, кроме того, и широкое международное признание. В последние годы В. Милов стал известен как публицист, его острые, критические статьи в таких российских изданиях, как «Ведомости», «Коммерсантъ», Газета.Ру, The New Times снискали ему славу смелого, честного и квалифицированного политика.

Пути авторов доклада часто пересекались. Оба пришли в федеральные правительственные структуры в 1997 году, период начала нового этапа российских реформ — переход от хаотичных преобразований к системным. Оба профессионально занимались проблемами энергетики, ключевыми для нашей богатой энергетическими ресурсами страны — Б. Немцов в 1997 году был министром топлива и энергетики, В. Милов в 2002 году дослужился до замминистра. Оба — ответственные политики, не замешанные в коррупции и активно боровшиеся с ней в период работы на государственной службе.

Интернет:

www.nemtsov.ru

www.milov.info

11 мая/73.

Милостивый государь Михаил Павлович,

Я помню, что несколько месяцев назад охотно дал согласие на переделку моей повести "Дядюшкин сон" в комедию. Но чрезвычайно смутно припоминаю обстоятельства и забыл Ваше имя.

Но согласие я дал - Вашему ли брату или сам написал Вам, не помню. На теперешнее письмо Ваше опять с охотою отвечаю согласием. Если Вам удастся - буду очень рад; если же нет, то достоинства моей повести (если только в ней есть они) от неудачи Вашей на сцене не потеряются. А так как мое согласие, кажется, доставит Вам удовольствие, то и не думаю медлить им.

Впрочем, очень бы желал предварительно прочесть Вашу пьесу. Так как Вы теперь заняты экзаменами, то, мне кажется, дело терпит. Когда же будет Вам возможно, то пришлите мне прочесть. Переправлять я не буду, волочить дело тоже, и если увижу, что чуть-чуть возможно, то так и напишу Вам. Вы извините меня, пожалуйста, за мое откровенное предположение неудачной переделки. Пусть останется лишь предположением; ведь я совершенно не имею удовольствия знать Вас. Но повторяю: если б переделка Ваша была и слаба, но возможна хотя бы только чуть-чуть, то я не воспрепятствую Вашим намерениям.

Я не знаю, поставите ли Вы на афишах, что сюжет заимствован из моей повести, или нет? Мне всё равно; но когда пришлете Вашу рукопись, то уведомьте меня.

Адресуйте как адресовали.

Примите уверение в совершенном моем уважении.

Покорный слуга Ваш

Федор Достоевский.

Жителю России ежедневно формируют мировоззрение катастрофического периода. Он уже свыкся с выживанием среди наводнений, ограблений, обрушений и взрывов. Поселки смывает, здания горят, самолеты падают, автомобили сталкиваются, поезда сходят с рельс, а вот интервью с вором, а это трупы боевиков. Теперь про погоду.

Стоп, ребята, стоп. Цифирьки дайте-ка.

Итак. В России. Ежегодно. Гибнет. На дорогах — 30 000. Тонут — 15 000. Опиваются спиртным — 40 000. Убивают — 30 000. Пропадает без вести — 30 000. Падают с крыш, балконов, окон, деревьев, столбов — десятки человек по стране в день. Суют в станки все части тела и отрывают — ежедневно. Кусаются псами, бодаются быками — что ни час. Съедаются крысами и травятся крысиным ядом — десятки в неделю. Кончает самоубийством, вешается, вскрывает вены, бросается под поезд — 25 000 в год. Съедаются свиньями и медведями, а также товарищами по побегу из зоны. Сосульками с крыш по голове — десятки трупов по стране каждую весну. Бьет током в ванных — чище электрических стульев в старой Америке. Еще можно насмерть подавиться шашлыком и запариться в сауне.

То есть. Независимо от экстраординарных событий телевидению хватит в любой миг и ординарных, чтобы выпуск новостей превратить в репортаж из гибнущей цивилизации. Ресурс несчастий у нас — единственный, которому не грозит истощение. Кажется, что Россия закончит свое существование, а несчастья все еще будут продолжаться.

Однако. Вот в Америке. Там торнадо и ураганы просто беспрерывно. Сдувает и смывает еженедельно целыми поселками. С убийствами и катастрофами у них чуть похуже, чем у нас, но вполне достаточно, чтобы заполнить сотню федеральных каналов на 24 часа в сутки. Однако страстей в США по ящику куда и куда меньше наших.

Ребята. Мы что — труполюбы?

Экстаз саморазрушения охватил русише ТВ?!

У «них» ведь там, на Западе, тоже цензуры нет. Но и таких потоков крови и грязи с экранов и страниц не несется!

Слушайте. И Япония, и четверть территории США, и многие районы Азии куда катастрофичнее с точки зрения климата, чем Россия. Почему только наш министр чрезвычайных ситуаций мотается, как веник?

Нам вдалбливают мысль. Что наша судьба — жить в условиях катастроф. И власти тут не виноваты. М-да?

Когда вместо страховых компаний — русские воры, тогда вместо страховых выплат — министр чрезвычайных ситуаций. Вот и вся политика.

Нет. Не вся.

Журналист в ответ на обвинения в любви к нездоровым сенсациям и крови с клубничкой скажет: «Если самолет долетел по расписанию — это не новость. Новость — если он разбился». И будет прав. Да.

Но есть отдельный жанр — «теленовости катастроф». Это отдельная передача, отдельное время, отдельная компоновка сюжетов, отдельная этика и т.д. Почему наши многоразовые ежедневно новости сделаны почти исключительно в жанре как раз телекатастроф и происшествий? В стране происходит хоть что-то, кроме указов нашего любимого и очаровательного президента и катастроф?!

Объясняю. Объясняю цинично. Катастрофа — это рейтинг передачи. Рейтинг — это стоимость телерекламы. Рекламный блок при новостях — это доход телеканала. Телеканалы кормят народ катастрофами, потому что им за это платят. Рекламодатели. Долларами.

А хотите дальше? Что толкают рекламодатели? Импортный западный ширпотреб. В основном.

А хотите результат? Вывод? Схему?

Русское телевидение кормит сведениями о сплошных несчастьях русский народ, формируя у него пессимистическое мировоззрение, пофигизм, неврозы, неуверенность во всем окружающем, садистские наклонности и мазохистский национальный комплекс — чтобы западный производитель сбывал больше товара на российском рынке.

Это не парадокс и не домыслы, деточки мои. Это элементарная правда, вычлененная из воплей о свободном рынке и праве на свободу информации.

Вы уроды. Недоумки. Стадо для чужой прибыли. Возникает ощущение, деточки, что прежде свободы надобно вам вложить ума. Сказать, посредством каких предметов и через какое место?

Ну — кого еще сегодня убили? Что сгорело? И немедленно заесть это «Данон».

Какое сделал я дурное дело…

Владимир Набоков

С публикации этой статьи в журнале «Литературная учеба (1987, No 5) прошло пятнадцать лет, уже и детишки-то ответить не могут – кому это бородатому поставлен памятник напротив Большого театра, Маркса они даже понаслышке не знают, а вот судьба статьи «Очень крупная дичь» оказалась для меня непривычной: на литературный процесс она реально повлияла.

В постсоветское время вышло больше десятка изданий Бодлера, в основном, разумеется, с ориентацией на старые переводы – чтобы платить поменьше, а лучше не платить ничего; были, однако, и серьезные издания. В 1993 год промелькнуло любительское, едва ли выше 100 экз., миниатюрное издание «Цветов зла»; оно вышло в Симферополе в 1994 году. В нем опубликован новый перевод «Альбатроса», сделанный Вадимом Алексеевым; что ж, процитируем его первую строфу:

Нечего и говорить, что в примечаниях стоит ссылка на публикацию моей статьи в «Литературной учебе». Что и говорить, «горькую бездну» Алексеев поставил в строку красиво, да только зачем было ставить точку в середине первой строки? «Возле мачт» огромный альбатрос не летает – он там только крылья поломает, он летит вслед за кормой, отлично зная, куда что с корабля выбрасывают – потому как не ради красоты он, альбатрос, летит за кораблем, не из романтизма – а вполне в рассуждении чего бы покушать. Ну, во второй строфе выплыла незабываемая рифма «насилья-крылья», а финал так и вовсе оказался неожиданным: последняя строка без малейших изменений просто взята из перевода В. Левика: «Исполинские крылья мешают тебе»; но и этого мало – рифмующаяся часть третьей с конца строки («…непокорный судьбе») без малейшей правки взята оттуда же! Словом, перед нами новые вариации «Штампа на службе…» (см. главу третью).

Ссылки на статью, опубликованную в Литературной учебе», неизбежно стоят в десятитомнике В. Набокова (даром что мне о Набокове цензура даже в 1987 году писать не разрешила – все-таки журнал издавался ЦК ВЛКСМ), во многих других изданиях. Не буду уж вспоминать о том, «какое сделал я дурное дело», опубликовав полный подстрочник «Альбатроса» – в редакцию немедленно пошли самотеком новые и новые переводы, недостатком которых было только то, что в основном они были если и не хуже, то никак не лучше старых.

Наконец, харьковское издательство «Фолио» предложило мне составить двухтомное «Избранное» Бодлера по своему разумению. Поскольку с «Альбатросом» я оказался при четырнадцати переводах, из которых мне по тем или иным причинам не годился ни один (в основном корпусе принципиально ставился перевод, сделанный ямбом – и только), оставалось одно: делать самому или заказать новый. Если в случае с «Пьяным кораблем» я выбрал первый вариант, то в случае с «Альбатросом» – второй, благо Владимир Микушевич, чья работа меня чаще всего устраивает, любезно согласился этот перевод сделать. После нескольких доработок перевод был готов – и он увидел в свет в составленном мною двухтомнике Бодлера. С этого перевода, кстати, начинается для России Бодлер XXI века. Хочется верить, что век для него будет удачным: великий поэт заслужил что угодно, кроме забвения.

На христианских картинах и иконах нисшествие Духа Святого к Деве Марии часто изображалось как явление птицы — голубя, см. рис. 1.60–1.63.

Рис. 1.60. «Благовещенье». Стефан Лохнер, якобы около 1440–1445 гг. Алтарь патронов Кельна. Капелла Св. Марии. Кафедральный собор. Кёльн. Святой Дух представлен здесь в виде голубя. Справа изображен Архангел Гавриил, возвестивший Марии благую весть (Лука 1:26–38). Взято из [112], с. 30, илл. 37

Практически то же самое сообщает и «античная» римская версия. Бог Марс, от которого зачала мать Ромула (и Рема), олицетворялся В ВИДЕ ПТИЦЫ (дятла) [871], с. 35. Бог снизошел к матери Ромула в виде птицы. Таким образом, в обеих версиях четко звучит тема СВЯЩЕННОЙ ПТИЦЫ, связанной с непорочным зачатием. В Евангелиях назван голубь, а у Плутарха — дятел. Недаром Плутарх сообщает, что «оба животных (и волчица, и дятел — Авт.) считаются ПОСВЯЩЕННЫМИ МАРСУ; НО ОСОБЕННО УВАЖАЮТ РИМЛЯНЕ И ОКАЗЫВАЮТ РЕЛИГИОЗНЫЕ ПОЧЕСТИ ДЯТЛУ, поэтому слова матери малюток (Ромула и Рема — Авт.), что ОНА РОДИЛА ИХ ОТ МАРСА, находили себе большее подтверждение» [87], с. 35.

Итак, в обеих версиях подчеркивается участие священной птицы.

Петербург 3 ноября/66.

Милостивый государь Николай Алексеевич,

Два перевода на сумму в 500 рублей получил от редакции "Русского вестника", за что приношу чрезвычайную благодарность.

Дня четыре тому назад получил я из редакции запрос о времени высылки романа. Но в письме моем к Вам, многоуважаемый Николай Алексеевич, уже заключался ответ на этот вопрос. Напротив, я с большим интересом жду Вашего ответа, - с интересом весьма для меня важным как для автора.

Я Вам писал, что начать доставку 3-й части "Прест<упления> и нак<азания>" я могу и в этом месяце, не ранее, впрочем, 15-го числа, - если уж это так необходимо для редакции. Но в таком случае могу доставить только несколько глав и не более как на 2 1/2 или 3 печатных листа. Если Вы скажете выслать - вышлю. Но я спрашивал, нельзя ли так сделать: в октябрьском номере сделать заметку для публики, что окончание "Прест<упления> и нак<азания>" последует непременно в этом году, а напечатать окончание в ноябрьской и декабрьской книгах? Я прошу об этом единственно потому, что впечатление романа на публику будет гораздо полнее и эффектнее; несравненно; простите самолюбие авторское и не смейтесь над ним, потому что это дело весьма простительное. Может быть, не будет и совсем эффекта, - но мне-то, теперь, сидя над романом, весьма простительно (а по-моему, так даже и обязательно) рассчитывать на успех. Иначе, по-моему, автор и сметь не должен приниматься за перо. Одним словом, мне бы хотелось кончить роман так, чтоб подновить впечатление, чтоб об нем говорили так же, как и вначале.

Но с другой стороны, отнюдь не желаю и стеснять собою редакцию. И потому жду Вашего решения: как скажете, так и сделаю. Сам же работаю безостановочно. Чтоб себя спасти, я написал, менее чем в месяц, издателю Стелловскому роман в 10 печатн<ых> листов (с помощью стенографии). Но работа работе рознь.

В ожидании Вашего ответа пребываю с искренним уважением и преданностию покорный слуга Ваш

Федор Достоевский.

Интернационалы в Европе создавались именно для того, чтобы пропагандировать и организовывать Мировую революцию.

2-й Социалистический интернационал развалился в 1914 году: все социал-демократы поддержали свои правительства на время войны.

Еще в «Апрельских тезисах» Ленин пишет: «Надо основывать именно нам, именно теперь, без промедления, новый, революционный, пролетарский Интернационал…»

2-6 марта 1919 года состоялся 1-й учредительный съезд Коминтерна. Делегаты от коммунистических партий и левых социал-демократов съехались из 30 стран. В том числе из Германии, Австрии, Польши, Болгарии, США, Китая, Кореи. Целью Коминтерна была подготовка Мировой революции в разных странах.

На Втором конгрессе Коминтерна Троцкий скажет вполне определенно: «Гражданская война во всем мире поставлена в порядок дня. Знаменем её является советская власть» .

Коминтерн поддержал коммунистов в тех странах, где они уже были. Первое время французы были «гордые» — до 1922 года не брали денег от иностранцев, финансировали себя сами. Но потом все-таки взяли.

Немцы с самого начала деньги брали, и в одном только в 1921 году получили больше пяти с половиной миллионов марок «на революцию». Это был фонд поддержки неудавшейся немецкой революции 1923 года.

В ноябре 1921 года миссия Фрунзе увезла миллион рублей золотом Кемаль-паше на развитие революции в Турции.

В марте 1922 года (когда начиналась кампания по «изъятию церковных ценностей») по бюджету Коминтерна распределили 5 536 400 золотых рублей, а через внебюджетные фонды — 600 тысяч золотых рублей на революцию в Корее, 13 тысяч — компартии Эстонии, 15 тысяч — компартии Финляндии, 20 тысяч — компартии Латвии.

Там же, где компартий раньше не было — в Британии, Италии, США, — их создавали и щедро оплачивали любые их акции.

II Конгресс III Коммунистического Интернационала (19 июля — 17 августа 1920 года) объединил уже 41 компартию разных стран. Но продвигаться на запад у них не получилось, революции в Европе как-то не намечалось. Большевики подписали мирные договоры с Финляндией, Польшей, Литвой, Эстонией, Латвией.

Этот Третий Коммунистический Интернационал работал на Востоке и на Западе, он был очень престижным советским учреждением. Только 22 мая 1943 года специальным Постановлением Государственного Комитета Обороны (ГКО) этот Интернационал был упразднен.

Причин может быть две:

— Сталин окончательно понял, что никакой Мировой революции не будет.

— Задачи Интернационала решались другими средствами.

ИЗ ГАЗЕТЫ «НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС»,

24 сентября 1982 г.

«Около 138 тысяч людей получают «продуктовые марки» в Нью-Йорке, но на 1 октября подали заявления о такой помощи около миллиона человек…»

«Мы зовем те места, где можно получить хоть какую-нибудь еду, продовольственными банками, но они переживают банкротство по нескольку раз в месяц…», - говорит доктор Дехавенон, медик-антрополог. Его исследование голода в восточном Гарлеме показало, что в пять раз за год возросло число людей, нуждающихся в продуктовой помощи от благотворительных организаций. Для многих бесплатная раздача супа является единственной их горячей пищей за день.

«Я начала приходить сюда около месяца назад и прихожу сюда по крайней мере трижды в неделю теперь, - говорит миссис Террелл, которая потеряла свою работу больничной санитарки в начале этого года. - До этого случалось, я целыми днями ничего не ела, и порой дела шли так плохо, что я выбирала между голоданием и тем, чтобы решиться на кражу. Я вижу, сколько людей вокруг роются в мусорных кучах, чтобы найти там еду…»

ИЗ «ХРОНИКИ «ЮНЕСКО»

«По данным ЮНИСЕФ (Детского фонда ООН), из 122 миллионов людей, которые родились в 1979 году, в Международный год ребенка, каждого десятого уже нет в живых. Причиной смерти 12 миллионов маленьких граждан планеты стали голод, нищета, кровавые репрессии.

По данным американской организации «Женщины, боритесь за мир», в Соединенных Штатах Америки 25 миллионов детей хронически недоедают».

ИЗ ГАЗЕТЫ «ДЕЙЛИ НЬЮС»,

27 октября 1982 г.

«Только один процент американцев пьет кофе черным; кофе пьют за завтраком, за беседой, во время бритья и смазывая лицо кремом…

В среднем 12,4 минуты занимает у американца распивание чашки кофе. Первую чашку за день 76,8 процента опрошенных выпивают за завтраком в кухне или в столовой. 9,9 процента опрошенных пьют первый кофе в постели, 6,2 процента - в ванной комнате.

Большинство из опрошенных выпили первый кофе до 14-летнего возраста».

ИЗ ЖУРНАЛА «НЬЮСУИК»,

10 мая 1982 г.

«В течение года среднестатистический американец выпивает 40 галлонов прохладительных напитков. Люди возрастной группы 45 - 55 лет выпивают больше, чем молодежь 12 - 18 лет пила в 1955 году.

В американской армии опросили 650 военнослужащих и выявили, что 85 из них никогда не были у зубного врача, 21 никогда не пил молока, но только один не пробовал кока-колы. Фирма израсходовала в прошлом году на рекламу только в США - более чем по 400 долларов на каждый американский дом…»

ИЗ ГАЗЕТЫ «АУА ТАУН»,

21 ноября 1982 г.

«По новому проекту добровольцы будут собирать в Нью-Йорке пищу из общественных кухонь, ресторанов и других мест, где она может за ненадобностью выбрасываться. Эта добавочная еда будет использоваться для питания тех, кому нечего есть. «У нас все больше голодных людей», - сказал представитель Комитета общественных проблем…»

Когда мелкий бизнесмен Минору Наито решил отпраздновать день рождения дочери в шикарном токийском суши-ресторане, была суббота. Господин Наито подошел к ближайшему банкомату, чтобы получить наличные. Но на часах было 6 вечера, а машина прекращала работу в 5. Так что пришлось в тот день обойтись без суши.

Тот факт, что банкоматы закрывались в столь ранний час, было, по словам «Нихон Кейзай Симбун» — японского аналога «Уолл-стрит джорнал», — «особенно поразительным, поскольку все больше магазинов в Японии работают в круглосуточном режиме». Короче говоря, банковский сектор оказался десинхронизованным с развитием розничного сектора в Японии.

Столкнувшись с конкуренцией иностранных банков и страховых компаний, которые предлагали свои услуги клиентам 24 часа в сутки, относительно скромный токийский Соуа-банк в конце концов открыл первые круглосуточные банкоматы (хотя поначалу они и закрывались уже в 10 вечера). Но один из крупнейших японских банков — UFJ — последовал этому примеру только в 2003 году.

Чтобы уничтожить разрыв между временем шопинга и графиком работы банков, требуются новые информационные технологии. Это означает постепенный отказ от старых, так называемых унаследованных информационных технологий или их апгрейд. Это не может быть сделано без изменения расчетов времени информационных потоков, бухгалтерских процедур, рабочих графиков, отчетов и прочего, ускоряя темпы развития одних участков, но по необходимости позволяя другим временно отставать. Каждый новый компьютер, каждая новая операционная система, новый тип использования или перемены в сети неизбежно меняют темпы, ритмы и уровни синхронизации данной организации. В Японии, как и везде, синхронизация для одного человека является десинхронизацией для другого.

Более того, вполне закономерно возразить, что противоречия в темпах перемен открывают бесчисленные возможности для менеджеров-синхронизаторов, которые, синхронизируя одни функции или работу одних организаций, тем самым создают новые препятствия для других.

Проблемы синхронии становятся все более, а не менее сложными, поскольку, как и во времена промышленной революции, мы сейчас вновь трансформируем навыки работы, игры и мышления во временном измерении. Мы существенно изменяем способ обращения с таким основополагающим фактором, как время. Покуда мы не поймем его роли в создании богатства, мы никогда не освободимся от того давления, которое оказывает время, и от непомерных ненужных затрат.

По мнению С.Вэкта, фильм подлинный, врачи — патологоанатомы или хирурги, за плечами у которых много вскрытий.

«Хотя процедура вскрытия и соответствует медицинским стандартам,— пишет К.Милрой,— некоторые ее аспекты позволяют предположить, что оно проводилось не опытным патологоанатомом, а скорее хирургом».

В этом последнем замечании есть смысл. В фильме рука со скальпелем более медлительна и осторожна, чем это можно представить в случае проведения вскрытия опытным патологоанатомом, для которого провести ножом (не скальпелем, а специальным ножом) сантиметром левее или правее — не играет роли, даже если в руках у него сердце. Хирург не может и, главное, не должен, не имеет права состязаться в скорости «резки» по понятным причинам.

Тут можно, конечно, спорить, выдвигать сколько угодно аргументов против (важность события, присутствие кинокамеры), но похоже, что Милрой прав. Такой же точки зрения придерживаются француз Патрик Брон и итальянец П.Боллоне.

Некоторые патологоанатомы особой разницы в работе не отметили и приписывают медлительность важности события. Но при этом есть и такие, по мнению которых вскрытие проводится слишком быстро.

Например, тот же швейцарский профессор Михач, избегавший высказываться по сути увиденного, по этому поводу нашел, что сказать: «Опытному патологоанатому на ту же процедуру потребовалось бы 45-50 минут. А в фильме Сантилли на это ушло полтора часа. Они или лодырничали, или там были частые остановки в работе».

Так бывает в жизни: ситуация загнала вертлявого человека в угол, ему нечего сказать, репутация висит на волоске, он ищет выход из положения и... говорит ерунду. Но профессор Михач дошел до предела некомпетентности, забыв, что речь идет о вскрытии столь необычного тела, а не о побитии районного рекорда по разделке туши.

***

В разговоре с Сантилли продавец фильма упомянул доктора Уильямса, и оказалось, что никто из исследователей такой фамилии прежде и не слыхал. Поиски в справочниках показали, что действительно доктор Роберт П.Уильяме (1891-1967) был специальным помощником главного хирурга армии в Форт-Монро (шт. Вирджиния). Подполковник в 1947 году, он стал в 1949-ом бригадным генералом. И уже сам факт упоминания доктора Уильямса показывает, что продавший кинодокументы, кем бы он ни был — оператором или иным лицом, действительно знал, что говорил.

***

Подлинная экспертная оценка подразумевает обсуждение вопроса, относящегося к компетенции конкретного специалиста, о чем многие из так называемых экспертов позабыли (если вообще знали). Образцом корректности является, на мой взгляд, позиция, высказанная Л.Л.Колесниковым и АТ.Цыбулькиным: «Если вся запись не является великолепной фальшивкой, о чем мы не имеем основания делать заключения, в представленном фильме демонстрируется патологоанатомическое исследование трупа, не принадлежащего человеку».

Судя по заключениям их коллег, упоминавшихся выше, и они исходили из этого самоочевидного положения, не пытаясь вторгаться в области, находящиеся за пределами их профессиональных знаний. (Казалось бы, только так и должно быть. Но нет, мир полон «экспертов», берущихся судить обо всем на свете с одинаковой легкостью, и мы это еще увидим. Так что честность и профессионализм по-прежнему в цене.)

***

А Рэндл и Шмитт нашли еще один след, но, увы, не прямой, а косвенный. Ла-Джун Фостер, считавшуюся в 1947 году крупным специалистом по спинному мозгу, вызвали в Вашингтон, где в течение месяца она занималась изучением структуры позвоночника неизвестных существ. После возвращения домой Ла-Джун Фостер казалась потерявшей твердую почву под ногами и как-то поделилась с членами своей семьи секретом, за разглашение которого ей пригрозили смертью. Трупы принадлежали существам маленького роста с большими головами и странными глазами. По ее словам, переданным, не будем забывать, членами ее семьи, одно из существ было, по всей вероятности, еще живым в момент обнаружения, но с многочисленными повреждениями на теле и, доставленное срочно в Вашингтон, там и скончалось.

Библиоман. Книжная дюжина

Стремительно и неотвратимо

Письма вятского обывателя / Автор-составитель Р.Я. Лаптева. – Вятка (Киров): О-Краткое, 2009. – 336 с.: ил.

В «Словаре русского языка» С.И. Ожегова сказано: «…в царской России обыватель – это постоянный житель какой-нибудь местности». Автор «Писем» Сергей Михайлович Клабуков родился в Вятке в 1884 году и постоянно проживал там до призыва в армию в августе 1916 года. С.М. Клабуков оказался в 166-м Вятском запасном полку, стоявшем в Сарапуле – уездном городе Вятской губернии. Отсюда и посылал он письма родственникам в Вятку. Написанные то карандашом, то чернилами, то прозой, то стихами, они в конце концов привлекли внимание Риммы Яковлевны Лаптевой, неутомимого вятского краеведа. Вместе с сотрудниками издательства и историками пришли к выводу, что время с сентября 1916 года до октября 1917-го – малоизученное в истории Вятского края, а в письмах – свидетельства очевидцев происходивших здесь событий. Так появилась эта книга – частная жизнь простого человека как часть жизни общества, втянутого в водоворот политических событий. Мир менялся стремительно и неотвратимо.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

(http://fritzmorgen.livejournal.com/38128.html)

Последователи академика Павлова поставили удивительный эксперимент на собаках. Эксперимент проводился таким образом.

Садисты в белых халатах поместили в клетки трёх одинаковых собак.

Первую собаку мучали электрическим током, и она ничего не могла с этим поделать. Вторую собаку тоже били элекричеством, но в её клетке была кнопка, нажав на которую можно было остановить пытку. С третьей собакой (контрольной) не делали ничего.

Как и следовало ожидать, когда ток был подан, первая и вторая собака забегали по своим клеткам. Вторая собака довольно быстро нашла кнопку и отключила электричество. Первая собака долго пыталась выбраться из клетки, но в итоге сдалась, легла на пол и жалобно заскулила. Третья собака в это время зевала и почёсывалась.

Дальше всех трёх собак переместили в другие клетки. Новые клетки имели стенки всего в полметра, и собаки могли без труда из них выпрыгнуть. Разместив в клетках подопытных, жестокие учёные снова включили электричество.

Третья собака, которую не мучали вообще, сразу же выпрыгнула из клетки. Вторая собака, которая отключала электричество лапой, пошарилась по клетке в поисках кнопки и, не найдя её, тоже выпрыгнула. Первая собака… легла на пол клетки и начала жалобно скулить.

Состояние первой собаки зоопсихологи назвали «воспитанная беспомощность». Собака поняла, что мир жесток, и ей его не изменить. Поэтому собака и не пыталась выпрыгнуть из клетки — она знала, что это у неё не получится — остановить жгущее электричество невозможно.

Так вот. Возможно, Вам интересно, как привить «воспитаную беспомощность» ребёнку? Я расскажу. Для этого ребёнка нужно регулярно мучать, и ни в коем случае не давать возможности избежать мучений.

Например, нужно каждый день отправлять ребёнка в школу, и делать так, чтобы он никак не мог её избежать. Чтобы ребёнок понял, что от его желаний ничего не зависит, и в школу он пойдёт в любом случае.

Если Вы будете достаточно настойчивы, то через какое-то время Вы услышите от ребёнка: «У меня не получится», «ничего не выйдет» и «всё бесполезно». Знайте — это верный признак того, что беспомощность удалось воспитать.

В своё время огромный по масштабам эксперимент был поставлен в СССР. Там «били током» многих и многих людей. И теперь можно видеть, как эти люди работают учителями за 6 000 рублей в месяц.

Спрашивается, почему они не устроятся на работу, допустим, бухгалтера или продавца, чтобы зарабатывать в несколько раз больше, а уставать — в несколько раз меньше? Наивный вопрос! Спросите ещё, почему первая собака не выпрыгивает из своей клетки.

Кстати, копирайт. Впервые о феномене «воспитанной беспомощности» я узнал вот здесь (http://www.cross-club.ru/194.html).

Появляющийся теперь в печати рассказ написан 20 месяцев тому назад. Он не мог явиться своевременно по таким причинам, о коих рассказывать скучно, а читать еще скучней.

Теперь рассказ этот настолько вылежался, что он без больших затруднений является на типографский станок. Я его печатаю, как дагерротип мыслей и взглядов того времени, в которое писал рассказ.

Все выраженное здесь вспомнилось и сказалось во время вступления защитников Севастополя в сердце России - Москву; конечно, тут высказана только разве сотая часть того, что нам уяснила глубокая дума о военных событиях. Мы обращаемся теперь к особому труду, выпискам из книги: "Русская жизнь".

Из таких выписок составлен "Путь севастополъцев".

В картине человеческой жизни, подобно тому, как и во всякой древней художественной картине, тогда только можно достигнуть исправления и увидеть новые красоты и дальние планы, когда будет обнаружено и выяснено все то, что сгладила и затемнила пыль и копоть. Таково было побуждение при изложении не сочинения, а событий, подсказанных памятью сердца. Скажу словами внутреннего убеждения: задача решалась благонамеренно, но без письменной архитектуры и настолько притом ошибочно, насколько более или менее ошибочны все наши однодумы.

Недавно в Доме Нащокина открылась 10-я персональная выставка Владимира Любарова, на этот раз посвященная теме еды. Несмотря на то, что сам художник не выглядит таким же любителем вкусно провести время, любовь к пище, незамысловатой или, напротив, сложносочиненной, и размышления о принятии оной внутрь — невооруженным глазом отмечаются в каждой работе Любарова, чьи картины в 90-е годы можно было видеть не только в галереях, но и на этикетках вино-водочной продукции. Задумчивые, чуть наивные, живущие собственной закрытой жизнью любаровские персонажи ездят на велосипедах, гуляют по крышам, стоят в очередях, бьются головой о стенку, целуются, отмечают юбилеи, — исполняя, между тем, возвышенную и трогательную оду закуске. Перемилово — отдельный маленький мир, вполне себе придуманный… Он совершенно не похож на то, что мы видим каждый день по телевизору: там нет гламурных блондинок и свирепых чиновников, нет стриженых бандитов и обиженных домохозяек. Наверное, там даже не слышали о чем-то подобном, а если даже и слышали, то, наверное, посмеялись и пошли себе дальше — есть, пить и веселиться. Ведь Перемилово — это другая планета, где всё перечисленное не то что невозможно, но просто не нужно. Персонажи Любарова похожи на философов, которые не ищут смысла бытия. Они беззаботно едят борщ — и этим всё сказано. Они едят его даже во время наводнения, Всемирного потопа, ибо, что бы ни творилось, — обед по расписанию! Если бы "у них" случился кризис, то перемиловцы его бы точно не заметили. Какой кризис, если можно продолжать играть в домино и обнимать весьма округлые формы любимых женщин, жующих с таким наслаждением любимые шоколадные печенья?!

     Интерес представляют не только "утопии" Любарова, но и его короткие рассказы-воспоминания. В них он легко и нежно описывает своё детство и своё меню, своего внука и знакомого гаишника, который не берет взяток. Особую ценность представляют кулинарные секреты бабушки Любарова, чей нехитрый стол зиждился на фаршированной рыбе, котлетах, квашеной капусте и хлебе. Всё это хочется попробовать, и жаль, что устроители выставки не предоставляют подобной возможности. "Подогретое пиво", коммунальные квартиры, семейные посиделки, игры в домино — всё это стало безвозвратным прошлым. Однако оно снова оживает в любаровских холстах и записках. Его герои пьют молоко и сливки из треугольных пакетов-"пирамидок", а водку, как положено, — из горла. Полные белокожие женщины загорают обнаженными, а иногда сажают на колени маленьких своих мужчин. Откуда что берется?

     В советское время Любаров был главным художником популярного и даже "культового" в определенных кругах тогдашней интеллигенции журнала "Химия и жизнь". Но всеобщую известность получил именно благодаря серии своих лубочных персонажей, балансирующих на грани жгучей ностальгии и мучительным глумлением над формами будничной русской жизни.

     Любаров одновременно и воспевает, и поносит русскую глубинку, сам незаметно превращаясь в одного из своих персонажей. На первый взгляд образованный и интеллигентный Любаров определенно не производит впечатления праздно отдыхающего мужичка в телогрейке. Однако, если внимательно присмотреться к нему, то в его лице нет-нет, да и мелькнет особое незамысловатое выражение, присущее решившего все вопросы философу. Выражение человека, мечтающего о квасе и пирожках.

      P. S. В Доме Нащокина любаровские работы занимают не только основные залы, но и подвальный этаж, в котором находится шкаф, расписанный художником.

1

С этого момента начинается военная эпопея похода Ермака в Сибирь. Как видим, положение отряда, нарисованное Г.Ф. Миллером с опорой на сведения Ремезовской летописи, было очень сложным. За долгий и тяжелый переход, в ходе которого казаки прошли более 1000 километров по гористой, поросшей лесом пересеченной местности, отряд по численности сократился в три раза. Выйдя в верховья притоков Тагила и Туры, он уже, видимо, не имел вдоволь продовольствия, и дальше Ермаку приходилось несколько раз останавливать отряд на долгие стоянки специально для того, чтобы пополнить припасы.

Сторонники «длинной» и «короткой» версии утверждают, что поход Ермака от верховий притоков Туры и Тобола до столицы Сибирского ханства был очень быстрым и прошел всего за одно лето. В мае Ермак пошел с верховий Тагила, а в конце октября уже вошел в Искер.

Миллер приводит сведения о том, что и это было не так. В пути в Искер у Ермака была еще одна зимовка в Чингидине. В принципе, это — правдоподобная версия, поскольку достаточно большой отряд, более полутора тысяч человек, отягощенный продовольствием, вооружением и боеприпасами, шел по незнакомой местности, наталкиваясь на сопротивление противника. Такой поход не мог быть быстрым.

Скоро начались бои. Узнав о приближении отряда Ермака, татарский князь Япанза недалеко от своих улусов, поблизости от современной деревни Усениково, устроил засаду в том месте, где Тура изгибается широкой излучиной. Когда струги стали проходить излучину, татарские стрелки стали засыпать их стрелами. Казаки остановились на реке и выстрелами из пищалей отогнали отряд. Потом был высажен десант, который вошел в улус князя, разграбил его и сжег.

Отряд шел очень медленно. При том, что у Ермака было 1636 человек или около того, у него должно было быть примерно 330 стругов, считая, что на струг приходилось пять человек с грузом. Могло быть и меньше судов, если принять, что груз везли по воде, а отряд шел берегом. Я склоняюсь к мысли, что отряд все же шел водой, на стругах, потому что это был наиболее удобный и быстрый способ передвижения. Флот шел вниз по течению, и казаки практически не прикладывали сил к движению. Кроме того, по реке можно было с гарантией попасть в населенные места и кого-нибудь пограбить.

И в том, и в другом случае скорость передвижения отряда была крайне низка, не более 5—10 верст в день, в самом лучшем случае. Нужно еще принимать во внимание, что отряд часто останавливался для заготовки продовольствия, ибо взятое у Строгановых давным-давно закончилось. Практически, этот поход больше напоминал великое переселение народов, а не военный поход, ставящий себе целью завоевание государства.

В июле 1580 года был взят штурмом самый западный город Сибирского ханства — Тарханский городок. Обратите внимание, что от верховьев Туры до Тарханского городка, не более 150 верст, отряд шел два с половиной месяца. От Тарханского городка уже было недалеко до Чингидина. Его Ермак занял 1 августа 1580 года. Город ему вполне понравился и атаман решил в нем зазимовать. Решение атамана вполне понятно, если обратить внимание на скорость передвижения отряда и на то, что местности он практически не знал, а зимовки в необжитом месте опасался.

Когда казаки вошли в город, оказалось, что в нем находился ханский даруга, то есть сборщик дани, Кутугай, одновременно самый знатный, сильный богатырь ханства и прославленный воин во всем Сибирском ханстве, со своей семьей. Ермак принял его с большим почетом, угостил и стал расспрашивать. Подвернулся очень редкий случай расспросить человека, хорошо знакомого со страной, куда попали казаки. Кутугай вкратце рассказал Ермаку о ханстве, стараясь не выдать никаких секретов и стараясь выудить из атамана побольше сведений о его намерениях. Было понятно, что Ермак пришел сюда со своим отрядом не с мирными целями. Ермак показал Кутугаю стрельбу из ружей, одарил его казацким платьем, трезубцем, а его жену — парчой и сукном, по всей видимости, из награбленного здесь же имущества. Даругу не стали задерживать. Кутугай сразу же уехал в Искер.

Ермаку очень повезло. В это время Кучум организовал несколько больших набегов на Строгановскую вотчину и не смог выставить против Ермака в год его непрошенного визита в Сибирское ханство сколько-нибудь большое войско. В год, когда Ермак сплавлялся по Туре, мансийский мурза Бегбели Агтай возглавил большой поход на Чусовую. В нем, по всей видимости, участвовали все войско, бывшее в западной части ханства, и потому Ермак в первый год своего похода по Сибирскому ханству не встретил большого сопротивления.

Только после того как индустриальная система богатства начала вытеснять аграрную, значительное число народонаселения стало выбираться из крайней нужды.

Это обстоятельство заставило экономистов и политиков прибегать к стандартному рецепту, который и теперь все еще называется «развитием» или «модернизацией» и представляет собой стратегию перевода рабочей силы и экономики от низкопродуктивного, дающего низкую прибавочную стоимость сельского хозяйства, к более производительному промышленному производству с более высокой прибавочной стоимостью и поддерживающими его услугами.

С начала 1950-х годов и далее эта стратегия Второй волны в бесчисленных вариантах пропагандировалась экспертами США, Европы и бывшего Советского Союза, ООН, а также неправительственными организациями. Идея заключалась в том, что каждая страна должна производить у себя промышленную революцию.

И действительно, реальной альтернативы этому пути не было.

После 1960-х годов некоторые критики выступили против этой стратегии, предложив сосредоточиться не на фабриках и урбанизации, а на маломасштабных «адаптированных» или «альтернативных» технологиях, использующих местные ресурсы.

С тех пор это движение ширилось, способствовало развитию микрофинансирования и созданию малого бизнеса в бедных странах, кооперировалось с наукой и становилось более сложным.

Оно породило много замечательных инноваций, но главной его целью было способствовать прекращению или хотя бы замедлению дальнейшей индустриализации и закреплению крестьянского населения на Земле. Более того, следуя лозунгу «малое прекрасно», многие воинствующие приверженцы этого движения и посейчас романтизируют крестьянский быт и деревенскую жизнь. Они демонизируют все, кроме самых примитивных машин, и не проводят почти никакого различия между индустриальными и наукоемкими технологиями.

Утверждая, что и те, и другие технологии служат только богатым, критики игнорируют блага, которые эти технологии принесли миллионам бедных. Еще важнее то, что они не понимают того факта, что технологии Третьей волны опосредованным образом избавили от нищеты огромное число людей и впервые за три с лишним столетия открыли новые и действенные способы борьбы с бедностью самых бедных.

Одно время довольно тесно сотрудничал и часто встречался с Ельциным Борис Немцов. (Кстати, как уже говорилось, он был первым, кого Ельцин, еще летом 1994-го, назвал своим будущим преемником). Немцов тоже не перестает поражаться, насколько несхожи, насколько контрастны фигуры предшественника и преемника -- Ельцина и Путина. -- Назначить своим преемником собственного прямого антипода! -- говорит Немцов. -- Это надо было умудриться! Смотрите... Выбирая между цензурой и свободой слова, Ельцин безоговорочно был за свободу слова; Путин -- за цензуру. Выбирая между бюрократией и частным предпринимательством, Ельцин был за частное предпринимательство; Путин -- за бюрократию. Ельцин очень гордился тем, что он установил добрые отношения со странами СНГ, с Европой, с Америкой; Путин же считает своим долгом со всеми поссориться... То есть стопроцентные антиподы! Все другое!

Да, всех ругать, всех обличать, всем угрожать "кузькиной матерью", на всякое слово критики огрызаться, попросту хамить ("учите свою жену щи варить!") -- это, по мнению Путина и его советников, означает поднимать роль России в мировой политике. Им -- Путину и его подсказчикам -- представляется, что они тут открывают что-то новое. На самом деле все это, от и до, было пройдено в коммунистические времена (вспомнить хотя бы, как Хрущев в ООН стучал по столу снятым с ноги ботинком) и ничего хорошего стране не принесло -- одно только всеобщее недоумение и презрение.

Немцов вспоминает, как Ельцин переживал, когда убили Влада Листьева: он воспринимал эту боль как свою -- приехал в Останкино, плакал вместе с журналистами... И сравнить это с тем, как повел себя Путин после убийства Анны Политковской, -- на весь мир цинично заявил, что это убийство нанесло его, путинской, власти больший ущерб, чем статьи убитой журналистки...

Среди прочего, Немцов не перестает удивляться и тому, что среди кандидатов в преемники Ельцин мог числить -- правда, в разное время -- два таких разных типа, как Путин и он, Немцов.

-- Вот как у одного человека в одной голове могли уместиться два таких разных преемника? ? недоумевает Борис Ефимович. -- Кстати, когда меня Клинтон доверительно спросил: "Все-таки, как ты считаешь, что за человек Борис Ельцин?" -- я ему ответил, что, безусловно, человек он необычный, хотя бы потому, что у него было два таких разных преемника -- Путин и Немцов. И так вот однозначно ответить на этот вопрос, -- как такое могло быть? -- думаю, никому не удастся. Могу лишь сказать, что Ельцин был русским человеком.

Русские тоже бывают разные...

Как и у каждого, наверно, случались, и не раз, в моей любовной практике осечки — большего унижения не припомню. Бывало, виной всему становилась нестерпимость вожделения. В таких случаях почти всегда удавалось справиться с собой, доказать свою состоятельность, показать класс, подтвердить звание мужчины. Случалось, однако, что меня постигало полное фиаско: поникшие паруса не желали наполняться ветром, болтались бессильно и бесполезно, и горькую чашу позора приходилось испивать до дна.

Одну такую неудачу не забуду никогда. До сих пор у меня в ушах звучит голосок проснувшегося посреди ночи ребенка… С Марией из Монтевидео я познакомился на пляже Копакабаны. Она неукоснительно появлялась там каждое утро, в девять утра, в целомудренном — закрытом, с юбочкой! — купальном костюме, ведя за руку мальчика лет трех. Покуда он носился по пляжу, строил из песка замки и рыл тоннели, Мария принимала мои ухаживания и кокетничала — другого времени у нее для этого не было, да и места тоже: муж ее, представитель какой-то уругвайской фирмы, работал дома, превратив гостиную в кабинет. Ее нельзя было назвать красавицей, но она так мило смеялась, показывая ровные белые зубки, и распевала танго: «Танго родилось в Уругвае, аргентинцы его у нас украли».

Я лежал с нею рядом на песке, улучив минутку, когда сына не было поблизости, пожимал ей ручку, срывал поцелуи. Все авансы мои встречали благосклонный отклик, но дальше дело не шло, свидания она так и не назначала. Мария из Монтевидео боялась мужа, ревнивого, как сатана: он закатывал скандалы, стоило ей кому-нибудь улыбнуться на улице, грозил плеткой. Помимо плетки, он, как и всякий гаучо, не расставался с восьмизарядным револьвером и обещал: «Убью в случае чего как собаку и сам застрелюсь».

Но вот в один прекрасный — действительно прекрасный — день она сообщила мне добрую весть: уругвайского Отелло вызывают в Монтевидео, она проводит его на пароход, помашет платочком с пирса, убедится, что швартовы отданы, и на две недели станет свободна, как птица. Она сообщила мне адрес. В девять вечера я должен быть у нее, дверь будет не заперта, а лишь притворена. Толкнуть и войти на цыпочках, чтобы не разбудить сына, который спит в столовой.

Я отыскал скромный дом в тупике, открыл дверь, вздохнул с облегчением — муж уплыл, все идет как намечено — оказался в маленьком коридорчике и тотчас попал в объятия Марии. Под тонкой тканью ночной сорочки ощутил ее прильнувшее ко мне тело, и мы впервые поцеловались по-настоящему. Это произвело на меня впечатление столь ошеломляющее, что я позабыл про ее наставления, от неосторожного шага половица заскрипела, и сейчас же раздался голос мальчика: «Папа! Папа!» Я похолодел. Мария втолкнула меня в спальню, а сама пошла успокоить сына. Поняв, что папа не вернулся, он расплакался, горько и безутешно. Мать склонилась над ним, заворковала по-испански, стала баюкать его, запела колыбельную — и от ее простеньких слов и незамысловатой мелодии на меня повеяло теплом, которое таинственным образом сковало полярным льдом главный орган.

В спальню она вошла уже голая — рубашку сорвала с себя в коридоре, а я, как был, в пиджаке и при галстке, присел на край кровати. Мария стала помогать мне разоблачиться, потом протянула руку и с изумлением обнаружила — ничего хорошего она не обнаружила, так, лоскутки и тряпочки, ветошь да рухлядь. Любовник ее был к любви не готов. Выказывая немалый опыт, она пришла ко мне на помощь, пустила в ход самые испытанные, самые безотказные средства. Ничего, ровным счетом ничего, никакого эффекта.

Ни волшебная ручка, ни уста царицы Савской покойника оживить не смогли. Боже милостивый, что это была за мучительная ночь. Женщина, распалясь, как кошка в течке, дойдя до крайней и грозной степени возбуждения, впивалась в меня поцелуями, царапалась, кусалась — не могла поверить, что здоровый восемнадцатилетний малый остается безответным, бесчувственным, бессильным, но чем больше она старалась, тем глубже делался напавший на меня столбняк. Так ничего и не добившись, она принялась мастурбировать передо мной, оцепенелым и оледенелым, и, воспользовавшись этим, я поспешно, как попало, напялил на себя одежду и выметнулся прочь, а вслед мне донесся тихий стон. От моих шагов мальчик снова проснулся и позвал: «Папа! Папа!»

Да, мне было восемнадцать лет, я хотел всегда и всегда был готов, и вечно был на полувзводе, парень был хоть куда — лишь бы было куда — и вот так осрамился. Я и сейчас слышу, как плачет этот мальчик оттого, что папа не приехал. Хорошим отцом, наверно, был тот уругваец, любящим и заботливым. Сволочь такая.