"Друг кошек" 2005 №04
Евгений Лансере
Скульптор кошачьего величества
Евгений Лансере
Скульптор кошачьего величества
Наталья АРСЕНЬЕВА
Для посвященных фамилия Лансере в первую очередь ассоциируется с лошадьми: уникальные скульптуры Евгения Лансере I известны все¬му миру. Позвольте, скажете вы, причем здесь лошади, а кошки где?
Хотели кошек, получайте! Правда, количество их все время варьируется; то их четырнадцать, то двенадцать, а было время, когда число мяукающих душ подскакивало до тридцати. Когда все кошки желают пообедать, двор этой странной художественной мастерской в районе Плющихи становится полностью «шерстяным» и громко мяукающим. Время от времени кошачий хор разбавляет звонкий собачий лай и воронье карканье...
Владелец и создатель всего этого беспокойного хозяйства, правнук того самого знаменитого Лансере I — Евгений Евгеньевич Лансере, продолжатель династических традиций, художник, скульптор, человек фантастического обаяния и доброты. Под стать ему друзья-коллеги, с которыми он делит мастерскую и заботы о мяукающем хозяйстве.
— Евгений Евгеньевич, как же у Вас организовался, не побоюсь этого слова, мини-зверинец?
— Я просто очень люблю животных. Раньше здесь жила только одна кошка Маруся — она старожил, по некоторым сведениям, ей больше пятнадцати лет, хотя на вид совсем девочка. Сначала подобрал одну кошку, потом еще одну, и эти кошки начали, как заводные, рожать котят. Но только полгода назад я понял, что все знакомые, знакомые знакомых уже «окошачены» и отдавать котят вообще некому. Тогда пришлось пригласить ветеринарного врача и все хвостатое женское население стерилизовать. А что делать, были моменты, когда в мастерской одновременно проживало почти тридцать кошек.
— Точное число нынешних питомцев неизвестно?
— Я надеюсь, что где-то четырнадцать, правда, есть экземпляры, пропадающие на пару месяцев, но потом, если все в порядке, то коты непременно возвращаются.
— А ветеринарный врач не советовал Вам кастрировать котов, ведь тогда они и живут подольше, да и поспокойнее...
— Советовал, но я подумал, что если бы они жили в доме, тогда это сделать было бы просто необходимо. Но поскольку они живут достаточно свободно, то лишать их подобных жизненных радостей я не решился.
— Наверное, невозможно прекратить подбирать бездомных животных?
— Это точно, но есть коты, которые сами приходят и остаются
— А коллеги не возражали, не говорили: «Женя остановись, а то мы сами скоро замяукаем?»
— Периодически они так и высказываются, есть даже недовольные, говорят: «Лучше бы нас кормил», — смеется Евгений Евгеньевич.— Мне приходится чуть ли не каждый день таскать пакеты с едой, кормлю собак и кошек мясом, точнее обрезками, меня на рын¬ке все продавцы знают в лицо. Еще мой коллега Адиль — страстный любитель кошек, он всех наших питомцев постоянно балует и перекармливает. Говорят, что у нас животные слишком упитанные.
— Сложно перекормить такое количество живности...
— Кошки еще как-то умудряются сохранить фигуры, а вот собаки у нас действительно толстые, им еще из столовой соседнего колледжа перепадает.
— Не возникают внутри семьи проблемы из-за того, что на животных уходит уйма денег?
— Пока не отбираю последний кусок у детей, проблем нет, а так мы все очень любим животных, поэтому мои заботы о них находят полное понимание. Могу в чем-то обделить себя, но только не семью.
— А сколько у Вас всего Евгениев в семье?
— Я четвертый, а если Евгений Евгеньевич, то третий,
— Как насчет дальнейшего приумножения Евгениев Лансере?
— Пока никак, у меня две дочери четырех и шести лет. Девочки имеют потрясающий музыкальный слух и очень увлечены танцами, балетом, их знают все билетерши в Большом театре и, что удивительно, они легко отсиживают оперы и балеты от начала и до конца.
— С чем связана традиция давать мальчикам именно это имя?
— Во времена моего прадеда это имя было достаточно популярно во Франции, а он по происхождению француз.
— Династию «русских» Лансере начинал Ваш прапрапрадед...
— Все даже документально подтверждено.
Во время войны 1812 года офицер французской армии по фамилии Лансере был ранен под Смоленском, попал в плен, выходила его прибалтийская немка, и он остался в России. Дело в том, что его брат во Франции был казнен на гильотине во время французской революции, так что у моего предка были веские причины не возвращаться на родину. А уже его внук, соответственно мой прадед, Евгений Александрович, всемирно известный скульптор, настолько полюбил Россию, что даже собирался поменять фамилию на русский лад — Копьев (Лансере — в переводе с французского означает копье.— Прим. авт.), хотя в нем не было ни капли русской крови. Помешала ему в осуществлении своего намерения ранняя смерть: он умер в тридцать восемь лет. А все документы были готовы.
— Интересно, а его дети кем считались по национальности?
— Насчет национальности ничего сказать не могу, а вот по вероисповеданию они оставались католиками, и только мой дед стал православным. Прадед был женат на художнице Екатерине Николаевне Бенуа (внучке зодчего Альберта Кавоса, построившего в Петербурге Мариинский дворец. — Прим. авт.), и у них было шестеро детей, все чрезвычайно талантливые, но самой известной стала Зинаида, по мужу Серебрякова.
— Ваш знаменитый дед был потрясающий анималист, говорят, что по его скульптурам можно изучать породы лошадей...
— Действительно так, и Музей коневодства это практикует, в этом направлении равных деду нет. Я же предпочитаю наслаждаться животными из плоти и крови.
— Предполагаю, Вас постоянно спрашивают, не давит ли груз славы Ваших предков? Требования и ответственность за свое творчество повышенные?
— Тяжело, это точно. Но дело в том, что я сейчас смог найти для себя нишу, где мои знаменитые родственники не были замечены, все-таки я больше прикладник. Скульптура и живопись остались в прошлом, на сегодняшний день я увлеченно ваяю фонтаны, люстры и витражи. И, что самое главное, в этой области я не чувствую дыханья в затылок моих предков (смеется). Потому что делать хуже нельзя, а делать лучше, если честно, не получается. Так как их работы у всех на виду: дед работал со Щусевым, он осуществлял монументальные росписи Казанского вокзала и гостиницы «Москва», а отец, уже после его смерти, заканчивал.
— В творческих семьях судьба ребенка изначально предопределена?
— Да нет, отец даже не предполагал, что я пойду по семейным стопам. В школе я был самым настоящим технарем, хотя в художественную школу, разумеется, ходил. И до сих пор я считаю, что все технические вещи, которые мы делаем в наших композициях и кинетических скульптурах, мне удаются лучше всего.
— У Вас, должно быть, обширная родня?
— Действительно, по линии Бенуа у меня очень много родственников, а вот фамилию Лансере носят уже не многие. Еще меня очень удивило, что во Франции Лансере вообще нет, а я был уверен, что это распространенная фамилия. Русские Лансере разделились на две ветви: петербургскую — архитектурную и московскую — художественную. Моя сестра Катя — живописец, троюродные братья — оба питерские архитекторы. Внук Зинаиды Серебряковой, Иван Николаев, тоже известный живописец-монументалист, его рук дело станция метро Боровицкая.
— Как Вы считаете, гены, отвечающие за творческий потенциал, передаются по наследству или просто, живя вместе с такими талантливыми людьми, нельзя не брать с них пример?
— Трудно сказать, хотя иногда кажется, что все происходит как-то само собой. Конечно, отец брал меня маленького на этюды, однако детей специально рисовать не заставляли.
— У Вас на удивление дружный коллектив, а как же соперничество, зависть?
— Это мастерская знаменитого скульптора Бориса Ивановича Дюжева, теперь здесь работает и начальствует его дочь Алена. Знакомьтесь, мои друзья и коллеги: Радик занимается керамикой, Георгий и Саша — бронзой, сейчас с нами работает и сын Ирины Родниной, который тоже стал художником-керамистом. Так что мы достаточно хорошо дополняем друг друга. И что немаловажно: никто друг другу не завидует, у нас отчасти коммунизм, от этого, видимо, и атмосфера приятная, творческая.
— Как у Вас Мур появился, он ведь стал основателем кошачьей коммуны?
— Я нашел его котенком, когда он, в буквальном смысле
слова, вмерз в лужу, причем перед этим я пытался его поймать в течение трех дней, но он не давался в руки и только когда совсем отощал и обессилел, позволил человеку помочь. Когда я взял котенка на руки, он практически ничего не весил, пришлось его теплым молоком выкармливать.
Скульпторы так полюбили котенка, что даже назвали его в честь знаменитого архитектора Генри Мура, хотя первым моим предположением было, что имя для кота появилось благодаря не менее знаменитому музыканту. Однако Мур не столь музыкален, он, скорее, созерцатель творении, выходящих из рук художников. Мур и Маруся — старожилы, самые умные и ласковые из всего кошачьего семейства.
— Клички у всех животных имеются?
— А как же, без них совсем неприлично. Сейчас попытаюсь всех вспомнить: Маруся, Мур, Электростанция, потому что стоит только взять на руки, и
она начинает вертеться как угорелая, Степан, Семен похожий на сибиряка, страстный любитель путешествий — может даже пропасть на пару месяцев, Кокс, Флокс, Уголек, Пеструшка, Федора — таким древнерусским именем ее назвал скульптор из Архангельска, живший какое-то время в мастерской. Эта кошка вся такая объемистая, как русская барыня. Была еще Слива: у нее такой окрас серый с фиолетовым отливом. Ну а с собаками все тоже получилось обычно: прибился целый выводок, их назвали: Белек, Чернуха, Сократ и Смальта.
Пока мы разговаривали, Смальта умудрилась поймать в мастерской здоровенную крысу. Посмотреть на трофей собрались все художники, псину похвалили и побаловали косточкой, а крысу выкинули.
— Что же получается, у Вас уже собаки начали крыс ловить, а кошки бездействуют?
— На самом деле собака так отличилась впервые, так что Вам повезло. А кошки в мастерской — настоятельная необходимость. Этому зданию не одна сотня лет, раньше здесь были каретные мастерские, а под нами огромные подвалы и коммуникации, так что крысам и мышам там раздолье. Правда, мы не видели, чтобы кошки ели грызунов, просто поиграют и потом показывают нам свою добычу.
Никаких особых гигиенических процедур с кошачьим племенем художники не проводят, только регулярно, как положено, «гонят» глистов и делают прививки. Благо мурлыки ничем не болеют, ну а самых пушистых иногда приходится вычесывать, но они эту процедуру не особенно жалуют.
— Любимчики наверняка имеются?
— У меня, конечно, Мур и Маруся, но это из-за того, что они самые старые, наиболее одомашненные. Манька дожила до таких преклонных лет, наверно, благодаря хорошей спокойной жизни, никаких особых витаминов или питания ей не давали. Может быть, она так сохранилась благодаря полууличному содержанию, но сейчас она почему-то перестала ходить на улицу.
Но настоящей достопримечательностью необычной мастерской стало не мирное сосуществование собак и кошек, а то, что за проволочным вольером вполне вольготно расположилась ворона, точнее, раньше их было две. Когда кто-то из художников подходит к клетке и начинает звать ворона по имени: «Карлуша-Карлуша!», то птица растопыривает крылья и начинает в ответ приседать и каркать — вот такой бесплатный цирк.
— Евгений Евгеньевич, как же вороны попали в Ваше кошачье царство?
— Птицей, как мячом, играли в футбол соседские мальчишки. Отобрал, у нее оказалось сломано крыло. Повез к ветеринару, и выяснилось, что лечить уже поздно и крыло никогда не срастется. Назвали птичку просто — Ворона. А второго, вороненка, Карлушу, три года назад подобрал на бульваре, когда гулял с собакой. Он, видимо, был настолько слаб, что его начали заклевывать свои же соплеменники.
Несмотря на то, что Ворона плохо летала, этой зимой снег промял крышу у вольера и она упрыгала, да так и не вернулась. Она была такая нахалка, что постоянно обижала Карлушу и выщипывала ему перья, так что у вороненка хвост стал похож на заячий. На удивление кошки и вороны уживаются вполне мирно. Ворона всегда отличалась вредным характером: если какой-то кот умудрялся заснуть у сетки, огораживающей вольер, то наглая птица подкрадывалась и клевала бедолагу в бок или в лапу. Теперь это развлечение начал практиковать и Карлуша, но кошки не обижаются. Жил у нас в мастерской какое-то время даже ястреб, — продолжает Лансере. — Его перед мастерской отобрали у ворон, которые заклевывали бедолагу. Ему пришлось каждый день покупать по двести граммов парного мяса. Три месяца кормил, потом ястреб окреп и улетел.
— А дома у Вас тоже живность имеется или Вам на работе хватает?
— Как же без этого: у нас проживают огромный дог Дон, полное имя Донателло, подобранный в этом году стаффордширская терьерша Стеша, замерзавшая на улице. И еще две кошки, для которых новая квартирантка стала сущим наказанием, благо дог к мурлыкам совершенно равнодушен, кошки его даже обижают. А вот Стеша так и не поняла, как в одной квартире могут ужиться собаки и кошки.